Как сказала Пейшенс, с Алексом не бывает случайностей, и я только сейчас начинаю понимать всю глубину.
— Мы оба знаем, что это не так, — кипит Марко, наклоняясь ближе, так что мы почти нос к носу. — И даже если это было так, это не объясняет все остальное, что он натворил.
— Я не знаю, о чем ты говоришь.
— Лгунья. — Марко наклоняется к моему уху. — Ты красивая, но не настолько глупая. Мы оба знаем, чем занимался Алекс, когда якобы сидел в Монтгомери. Что он сделал с Окси. Как он отправил тебе то видео, которое разлучило нас.
— Он прислал видео?
Марко отстраняется.
— Интересно. Ты знала про Окси, но не про видео. Как ты думала, кто мог быть настолько неравнодушен, чтобы рассказать тебе о моей маленькой ошибке? Тебе не было интересно, кто прислал тебе это видео?
Конечно, задумывалась, но не думала, что это был Алекс. Он манипулировал мной дольше, чем я думала.
Или защищал?
Нет. Я должна перестать оправдывать его. Он преследовал меня. Скрывал от меня важную информацию. И зачем?
Куда это нас привело?
— По крайней мере, ты начинаешь понимать правду. — Марко хватает меня за бедра и прижимает к двери.
— Все, что я вижу сейчас, — это изменника, который не дает мне проходу.
— Я никогда не оставлю тебя в покое, Мила. Ты была моей еще до того, как стала его. Думаешь, ты можешь раздвигать ноги для половины моих братьев и не отплатить мне хотя бы за это? — Его рука опускается, направляясь между моих ног.
— Не делай этого. — Я отталкиваю его руку и пытаюсь ударить его коленом.
Но Марко слишком быстро берет над мной верх. Он зажимает коленом мои ноги, защищаясь.
Ему удается зажать мое левое запястье, но правой рукой я дотягиваюсь до бедра. До ножа, привязанного к нему.
— Хорошая попытка. — Марко хватает меня за запястье, прежде чем я добираюсь до ножа, и зажимает обе мои руки над головой.
Я пытаюсь ударить его головой, но он слишком высокий. И даже с еще не зажившим плечом он слишком силен.
— Иди на хуй, Марко, — плюю я, и слюна стекает по его щеке, но он, кажется, только радуется. — Отпусти меня.
— Окси рассказал мне, что произошло. Как он думал, что у него есть шанс с тобой. Он не понял, что ты такая дерзкая девчонка. И как Алекс защищает свою любимую игрушку.
— Я не игрушка.
— Ты уверена? Почему же еще он поступил так?
— Я не знаю. — Или я не могу признаться себе в этом прямо сейчас. — Как ты думаешь, что Алекс сделает с тобой, когда узнает, чем ты сейчас занимаешься?
Марко улыбается.
— Ничего. Я не такой, как Окси. Я член банды. Он не смеет ко мне прикоснуться. Алекс знает, что ни одна женщина не стоит таких проблем с Домом.
А что, если Марко прав?
Алекс ушел безнаказанным, потому что Окси не был членом. Вероятно, они были более чем готовы помочь ему скрыть то, что он сделал. Но это не значит, что он может принять серьезные меры против другого члена. Бросить в него нож и сказать, что это был несчастный случай, — это одно. Сознательно мстить — совсем другое. Он не рискнет. Особенно после того, что я ему сказала сегодня вечером.
Слезы жгут глаза, но я не позволяю им упасть на Марко. Он их не заслуживает. Вместо этого я собираю в себе огонь, который годами тлел под поверхностью, и смотрю на него без тени страха.
— Так вот кто ты на самом деле, Марко? — Я поднимаю подбородок и смотрю ему в темные глаза. — Когда ты не можешь заставить девушку сделать то, что хочешь, ты прибегаешь к силе?
— Как будто ты этого не хочешь, шлюха. — Он сжимает мою руку. — Не могу поверить, что я верил в твою игру Девы Марии все время, пока мы были вместе. Ты, наверное, думала, что это заставит меня сорваться, да? Что я буду с тобой ругаться и потребую свое? Прости, что разочаровал тебя, Мила. Но я обещаю, я все тебе компенсирую.
В груди вспыхивает паника, но я сохраняю холодный, твердый взгляд, чтобы он не догадался, что я собираюсь сделать. Быстрым движением я откидываю ногу назад, как можно дальше от стены, и затем с силой выношу ее вперед, прямо в его голень.
Этого недостаточно, чтобы оттолкнуть Марко, но он ослабляет свою хватку, давая мне секунду, чтобы вырвать руку. Я тянусь к ножу, вытаскивая его из ноги.
Марко снова засовывает колено между моих ног, надавливая так сильно, что становится больно.
Я сдерживаю крик и игнорирую боль, вонзая нож Марко в бок.
— Блядь. — Марко дергается, хватает меня за горло и прижимает мою голову к стене. — Ты за это заплатишь, сука.
Кровь стекает по боку Марко, по рукоятке. Мое зрение затуманивается, когда он пережимает мне горло.
Один из нас не выживет, и я теряю сознание.