Я невыносимо полна, и он хватается за мои бедра, как будто едва держится. Последним движением я завершаю сердце и поднимаю окровавленный лезвие.
Его глаза горят. Черные бездны, которые поглощают меня. И я одержима.
Я хотела бы разрезать его и залезть внутрь. Но лучшее, на что я способна, — это поднести лезвие к языку и осторожно слизнуть его кровь. Вкус металла и Алекса.
Если я его первая, то он будет моим в других смыслах.
Первым, кто завладеет моей душой.
Первым, кто получит мое сердце.
Алекс напрягает челюсть, когда я опускаю нож. Он хватает меня за запястье и поднимает с себя.
— Алекс, — стону я, но он переворачивает меня и сопротивляется, когда я пытаюсь заставить его снова начать трахать меня.
Я никогда не была так возбуждена. Я превратилась в лужу, капающую на кровать, когда он устраивается между моих ног.
— Это самое возбуждающее, что я когда-либо видел. — Его рот прижимается к моему, он вставляет язык, как будто хочет почувствовать вкус своей крови на мне.
Когда он отстраняется, он улыбается.
— Не двигайся.
Алекс раздвигает мои колени, ставя мои ноги на кровать, чтобы он мог повернуть нож. Он втыкает рукоятку в мою киску, другой рукой играя с моим клитором.
— То, что я с тобой сделаю с помощью этой штуки. — Он снова вонзает нож. — Тебе больше не понадобится использовать его, чтобы защитить себя. Теперь это моя работа. Но я хочу, чтобы ты все равно носила его и думала об этом.
Он втыкает его так глубоко, как может, стараясь не порезаться о лезвие, а затем вытаскивает.
— Лижи. — Он подносит рукоятку ко мне, и я делаю, как он говорит, пробуя на вкус себя на рукоятке.
Его взгляд загорается, когда я дохожу до кончика, и на этот раз, когда он перемещается между моих ног, он направляет лезвие на меня.
— Ты доверяешь мне, Мила?
Я киваю, хотя, возможно, не должна.
И когда он пронзает кожу моего внутреннего бедра ножом, я сжимаю одеяло и стону. Мне больно, когда он проводит ножом по моей коже. Но даже несмотря на это, я кончаю для него. Умоляю его наполнить меня.
Алекс проводит еще одну линию, а затем откладывает нож на кровать.
Я смотрю вниз и вижу, как кровавое сердце стекает по моей ноге. Увидев это, зрачки Алекса расширяются. Он наклоняется и лижет мою ногу, а его глаза прикованы к моим.
Блядь.
Это невыносимо горячо.
Моя кровь окрашивает его губы, пока он сжимает свой член в руке и наваливается на меня, пронзая меня одним толчком. Когда его рот встречается с моим, я теряю самообладание. Поглощаю каждую каплю того, что мы сделали. Он запускает язык глубже и трахает меня всем телом.
Его руки сжимают простыни рядом с моей головой. Язык проникает внутрь. Бедра качают волны в моем центре.
Я не могу дышать ничем, кроме Алекса, когда я разрываюсь на части. Его бедра жестоко двигаются и крадут мою душу. Он ударяет глубоко, снова и снова. Пока не пульсирует в мне своим оргазмом. Заставляя мои глаза закатываться. Кровь и сперма течет между нашими телами, а мои ногти впиваются в его кожу.
Я нашла своего человека, и, судя по тому, что мы только что сделали, я не знаю, что это говорит о нас.
37
ДОМ ИЛИ Я
МИЛА
Алекс проводит пальцем по нежной коже вокруг сердца, которое он вырезал на моем бедре.
— Больно?
Я смотрю вниз.
— Немножко. А тебе?
Он пожимает плечами, наблюдая за мной, подперев голову рукой. Простынь и одеяло давно сброшены на пол, и я лежу полностью обнаженная. Он, похоже, не обращает на это внимания, проводя пальцами по моей коже, как будто запоминает каждый ее сантиметр.
Сердце, которое я вырезала под его ключицей, не так аккуратно, как то, которое он нарисовал на мне. Наверное, мне не должно нравиться, что я сделала это с ним, когда у него и так достаточно шрамов. Но каждый раз, когда Алекс шевелится и я вижу свой след на его теле, я вспоминаю, каково было чувствовать его внутри себя, когда я вырезала его.
Мои бедра сжимаются, зажимая его руку между собой.
— О чем ты думаешь? — Алекс улыбается, поднимая взгляд.
— Ни о чем.
Он смеется, зная, что я лгу. Это невозможно отрицать, когда каждое движение его мышц заставляет меня сжимать бедра еще сильнее.
Я не могу контролировать себя рядом с этим мужчиной.
Алекс проводит рукой по моему животу, изучая каждую его часть. Я бы почувствовала себя неловко, если бы он не позволял мне делать то же самое. В том, что он доверяет мне видеть его полностью, есть что-то интимное. Шрамы, следы и все остальное. Мне это нравится.