Я люблю его.
Эти слова кружатся в моей груди, не желая успокоиться.
Этот мужчина, потрясающе красив, и он сделал меня центром своего мира.
— Можем мы вернуться к «Алексу, звезде школьной баскетбольной команды» на секунду?
Алекс лениво рисует круг на моем животе.
— А что с ним?
— Ты был капитаном команды. Дружил со всеми. Богат. Красив.
Алекс приподимает бровь, встретив мой взгляд.
— Что?
— Ничего. Просто сижу и наслаждаюсь бесконечными комплиментами и интересуюсь, к чему это все ведет. — Он улыбается и целует меня между грудей. — Продолжай, пожалуйста.
— А я-то думала, что нашла единственного члена Сигмы Син, у которого нет отвратительно большого эго.
Рука Алекса скользит по моему животу, останавливаясь на вершине бедер.
— Нет.
— Хорошо, буду знать. — Я закатываю глаза. — Но серьезно, судя по твоим социальным сетям, тебя просто боготворили.
— Ты следила за мной в интернете?
— Ты преследовал меня вживую.
Он улыбается.
— Я не осуждал.
— Конечно, нет. — Я качаю головой. — Я просто думаю о том, что ты сказал. У тебя было все, включая выбор женщин. Я просто предположила, что ты такой же, как все парни из дома Сигмы. Трахаешь любую девушку, которая тебе даст.
— Ты такого высокого мнения обо мне.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
Алекс поднимается на локти, подтягивается на кровати, так что теперь он нависает надо мной.
— Тебя беспокоит, что я сказал, что ты моя первая?
— Нет, не беспокоит. Совсем не беспокоит. — Мои щеки краснеют. — Я просто удивлена, наверное.
Он напевает, водя пальцами по моему животу, глядя на впадину на моей шее и медленно поднимая руку к ней.
— Секс никогда не интересовал меня, когда я подростком.
Его рука скользит по моим ребрам. Его пальцы касаются нижней части моей груди, а затем следуют по линии между ними, не останавливаясь, пока не обхватывают одну сторону моей шеи, а его большой палец ложится на другую. Он не сжимает руку и не мешает мне дышать, просто держит так, чтобы чувствовать каждый мой вдох. Чувствовать каждое биение моего сердца.
— Боль была понятнее, чем удовольствие. — Он перемещает руку на мою шею, чтобы обхватить ее.
— Поэтому ты всегда дрался с людьми и делал то, о чем говорила Пейшенс? — Я хмурюсь. — Она сказала, что тебя нужно было запереть в Монтгомери задолго до того, как ты туда попал.
Он ухмыляется, как будто гордится выводом своей сестры.
— Моя сестра не ошибается. Пейшенс любит меня, но я всегда пугал ее. Она не могла понять, кто я такой. А когда мой отец попытался мне помочь, она возненавидела нас обоих за это. Она не соглашалась, что мою злость нужно было как-то выпустить. В этом она пошла в мать, проповедуя воздержание. Но не говори ей, что я сравнил ее с нашей матерью, а то она мне никогда не простит.
— У них сложные отношения?
— Можно и так сказать.
Не будем вдаваться в подробности. Понятно.
— Так Пейшенс считала, что тебе следует воздерживаться от секса?
— Не от секса. — Он качает головой. — От причинения боли. Но, как я уже сказал, мы с ней не соглашались в методах.
— А твой отец поддерживал это?
— Мой отец из Сигмы Син. Он понимает, что не все разногласия можно урегулировать мирным путем, поэтому дал мне возможность выпустить пар.
— Ты говоришь так, будто тебе нужно убивать людей.
Алекс поднимает на меня взгляд.
— Не обязательно. Мне нужно было заполнить пустоту внутри себя, и это был единственный способ, который я знал в то время.
Я переворачиваюсь на бок, и он просовывает колено между моих ног, обхватив одну из них за бедро.
— Может, тебе просто стоило попробовать секс. Это может быть очень расслабляющим.
Я провожу пальцем по впадине его горла, по центру груди.
— Может быть. — Он ухмыляется. — Но я никогда не пожалею, что ждал тебя.
Впервые в жизни я хотела сказать то же самое. В детстве мое тело было инструментом. Оружием. Средством для торговли. Я использовала его без угрызений совести, потому что меня никогда не учили ценить его. Только когда Алекс увидел во мне не только изгибы и плоть, я поняла, что такое близость. И что секс может действительно что-то значить.
Мои щеки горят, когда он проводит большим пальцем по моей челюсти.
— Как тебе помог отец? — Я увожу разговор от своих комплексов, пока он не заметил.
Алекс замолкает, и даже если он не говорит мне об этом, я чувствую, что он заметил изменение в моем выражении лица.
— Он поручал мне определенные задания, чтобы помочь Дому.