Не сомневаюсь, что теперь, когда я выбрался, он уже строит планы на меня.
— Алекс. — Папа машет мне рукой, чтобы я заходил в дом, но не ведет меня в свой кабинет.
Из его лаконичного текста было ясно, что это будет короткая встреча между другими. Единственная причина, по которой мы встречаемся лично, — он не доверяет телефонам, которые можно отследить или взломать. Поэтому он использовал книги, чтобы отправлять мне сообщения и задания, пока я был в Монтгомери.
— Я знаю, что ты расстроен из-за девушки.
Я сжимаю челюсть. Он специально не называет ее имени, потому что не видит в ней ничего ценного. Гнев кипит в моих жилах, но я не отвечаю, потому что еще не готов к тому, чтобы родители узнали, что я снова начал разговаривать.
— Я не хотел, чтобы она подслушала наш разговор, — лжет он. — Но я полагаю, ты все уладил.
Я киваю.
— Хорошо. Все улажено?
Я снова киваю, и он улыбается. Не потому, что ему важно, что мы с Милой все уладили, а потому, что я выбежал за ней, и он, вероятно, думает, что я буду злиться на него, если мы не уладим. Он ходит по тонкой грани, пытаясь понять, как вырезать ее из моей жизни, не разозлив меня.
— Она кажется милой, — настаивает он, и я скрежещу зубами, сдерживаясь. — Ты заслуживаешь немного веселья. Ты это заслужил.
Как будто за то, что я был заперт в психушке, мне полагается приз?
— К делу. — Папа быстро переводит разговор в другое русло, как всегда. — Мне нужно встретиться с Декланом, когда он вернется в город. Ходят слухи, что он возьмет под свой контроль оставшиеся активы Йена Пирса, как только судья разморозит их. Мы должны убедиться, что цели семьи Пирс по-прежнему совпадают с нашими.
Он говорит «наши», как будто мне есть до этого дело.
— Я знаю, что он создал временный Совет, но я слышал, что он собирается передать его обратно братству. Умный ход с его стороны, и вполне справедливо, что на эту должность будет рассматриваться член семьи-основателя.
Имея в виду его.
Папа всегда ненавидел отца Деклана за то, что тот держал бразды правления в своих руках, но теперь, когда его нет, он надеется завоевать расположение сына, чтобы получить контроль.
— Алекс, ты должен обеспечить плавный переход. Деклан доверяет тебе. — Папа сжимает мое плечо, и я напрягаюсь. — Так должно быть. И не забывай, ты мне должен.
Папа кивает и ведет меня обратно на улицу. Но эти слова не перестают звучать в моей голове, даже когда за мной закрывается дверь, и я иду к машине.
Раньше долг был достаточной причиной, чтобы сделать для отца что угодно. Нравится он мне или нет, он моя кровь. Семья.
Но теперь я не могу не задаваться вопросом, кто ему действительно дорог. Кому он на самом деле помогает. И кто понесет ответственность, когда от меня будут ждать, что я все улажу.
39
СОЛЬ И МЕД
АЛЕКС
Когда я вхожу в дом Сигмы, энергия спадает до тихого шепота. Люди избегают моего взгляда, но их внимание следует за мной, пока я прохожу через вестибюль.
Деклан, Коул, Мэддокс и Ашер — единственные четверо, кто знает, что случилось с Марко, но остальные члены Дома подозревают об этом. Они не глупы. А если бы были, их бы здесь не было.
По крайней мере, они достаточно умны, чтобы держать рот на замке, когда видят меня, потому что верят слухам об урбанистической легенде Сигмы-Син.
Те, кого Дом призывает делать грязную работу, от которой большинство членов теряют аппетит — или, что еще хуже, рассудок.
Я к этому привык, поэтому меня никогда не беспокоило, когда мне поручали грязную работу Дома. По крайней мере, мои задачи не требуют от меня заниматься политикой, как Деклан, который вынужден это делать как президент.
Наверное, о многом говорит тот факт, что за последние пару лет мое самое близкое общение с людьми — это когда я рубил их на куски. Одного этого факт — достаточно, чтобы Деклан при моем прибытии в Дом Сигмы первым делом предупредил меня, чтобы я вел себя нормально.
Как будто я еще знаю, что это такое.
Ради Деклана я поддерживал видимость. Я делал все, что мог, за исключением Марко.
И Окси.
И Риччи.
Может, на следующей неделе я постараюсь еще больше.
Двое членов банды смотрят, как я прохожу мимо, и нахмуриваются, когда встречаются с моим взглядом. Возможно, это раздражение из-за того, что Марко был их другом, но подспудный страх не дает им задать мне вопросы.