Эшер останавливается у подножия лестницы, когда видит меня.
— К тебе гость.
Я киваю, проходя мимо него, ценя его лояльность, даже если ясно, что он чувствует себя неловко в моем присутствии. Он знал, что не стоит позволять Миле бродить по дому без меня, поэтому заслужил немного моего доверия, приведя ее в мою комнату.
Ковёр на лестнице заглушает мои шаги, и облако марихуаны, постоянно висящее в воздухе, кажется, становится гуще, чем выше я поднимаюсь. Сквозь него я клянусь, что чувствую сладкий запах яблочно-медового шампуня Милы. Я чувствую её в воздухе. Она как магнит, и я бессилен сопротивляться её притяжению.
Дойдя до двери, я поворачиваю ручку и с облегчением обнаруживаю, что она была достаточно умна, чтобы запереть ее за собой. Я достаю ключ и, открывая дверь, вижу мягкий свет свечей. Он делает мою комнату теплее, как по цвету, так и по температуре.
В доме Сигмы всегда холодно.
Я всегда находил это ироничным, учитывая, что это также ворота в ад. Но с Милой в моей комнате, сидящей при свечах, здесь странно спокойно.
Дверь закрывается, когда я поворачиваюсь к ней, сидящей на моей кровати.
— Слишком? — Она прижимается ладонями к матрасу за спиной, что выпячивает ее грудь.
Бля, она потрясающая.
Абсолютное совершенство.
Ее густые каштановые волосы распущены и волнистыми локонами ниспадают на плечи. А черное кружевное платье, которое она надела, ничего не скрывает. Оно облегает каждый изгиб ее тела, опускаясь между ее идеальными грудями, как сердце. Прозрачные чулки заканчиваются чуть выше колен.
Она — кожа, кружево и совершенство.
А я — монстр, который не против откусить кусочек. Который жаждет ее вкуса, даже если это обречет ее на ад вместе со мной.
Я пересекаю комнату, не заботясь о том, что все, что я могу ей предложить, — это сердце, пропитанное ядом. Сердце, которое я сейчас готов вырвать из груди. Чтобы положить его к ее ногам и доказать, что у меня не было цели, пока она не вошла в мою жизнь. Возможно, я вытащил ее из огня, но это она спасла меня.
Она схватила мою изуродованную руку и увидела в мне не чудовище, которое создали другие, а человека.
Вплетая пальцы в ее волосы, я смотрю ей в глаза. Хотя ее тело — греховное совершенство, меня притягивает ее взгляд. Он привязывает меня к жизни, которой я не хотел, пока не встретил ее.
— Тебе не нужно наряжаться для меня, Мила. — Я целую ее в лоб. — Не то чтобы я жаловался.
Она берет меня за запястье и снимает мою руку с ее волос, опуская ее на свою шею и останавливаясь на изгибе груди.
— Я знаю, что тебе это не нужно. Поэтому я и хочу.
Мила наклоняется вперед, сползает с кровати и становится на колени передо мной.
При виде ее все мое тело напрягается, потому что, хотя это выглядит как покорность, она знает, что делает совсем другое. Есть очень мало вещей, которым я могу противостоять, когда дело касается этой девушки, но ее прикосновения все еще пугают меня. Обнажают меня до костей. Разрушают весь мой самоконтроль.
Ее руки лежат на моих бедрах, и я знаю, о чем она просит своими большими зелеными глазами. Я напрягаю спину, и у меня пересыхает горло.
Мила проверяет, насколько я доверяю ей после наших признаний друг другу сегодня утром. Она проверяет, насколько я готов отпустить вожжи.
— Можно? — Она смотрит на меня, ошеломляя меня до молчания. — Ты позволишь мне прикоснуться к тебе, Алекс?
Когда мы трахались в первый раз, я едва выдержал ее руки на своей груди. А теперь она просит всего. Она хочет быть той, кто разорвет меня на части. И хотя каждая клеточка моего тела сопротивляется, я хочу этого с ней.
Мила моргает, глядя на меня, принимая того монстра, которым я являюсь. Человека, который не жалеет о том, что сделал. Она могла бы обидеться на меня за то, что я солгал ей о прошлом или за то, что сейчас готов пойти на крайние меры ради нее, но она не делает этого. И именно поэтому я пытаюсь ослабить контроль. Довериться ей, когда не доверяю себе.
Я хватаюсь за одну из четырех колонок кровати и смотрю в ее большие зеленые глаза.
Слова не выходят из моего рта. Я не могу сказать ни черта, когда она разрывает мои самые глубокие раны и требует, чтобы я показал их ей. Поэтому я просто киваю, сглатывая комок в горле.
Маленькие руки Милы скользят по моим коленям и бедрам. Все от пальцев ног до члена становится тяжелым, когда ее ладони приближаются. Ее грудь прижимается к тонкому черному кружеву. Но я не отрываю от нее взгляда. Это все, что держит меня здесь. Все, что удерживает меня, пока она расстегивает молнию и медленно освобождает мой член.