— То, что ты делаешь, не поможет, — сказал Мэлдред дракониду. — Дамон сам неплохой целитель. Он рассказывал мне, как однажды был полевым лекарем у Рыцарей Тьмы. Я кое-чему научился у него и еще у нашего целителя, Угрюмого Кедара. Принеси мне мха, да поскорей, — продолжал людоед. — Все, что найдешь. И корни трилистника, пурпурного и белого, — это цветы такие, невысокие. Постарайся не ломать — мне нужен их сок.
Мэлдред оторвал несколько полос от одежды Дамона, чтобы использовать их вместо бинтов. Он не сводил глаз с драконида, который подобрал двуручный меч и алебарду и теперь неловко таскал их за собой, ползая в поисках трав вокруг деревьев.
— Ты все сделаешь быстрее без них! — крикнул Мэлдред. — Обещаю, что даже не прикоснусь к этим железкам. Если бы я хотел убить вас, то мог бы превосходно обойтись и без оружия. — Затем он повернулся к Дамону и сказал, точно зная, что тот не слышит его: — Я не целитель, дорогой друг, но достаточно наблюдал за Угрюмым, и он кое-чему меня научил. Я постараюсь спасти тебя…
Людоед завел свою загадочную горловую песню. Сколько-нибудь различимая мелодия в ней отсутствовала, звук был не только немузыкальным, но даже неприятным, однако Мэлдред не останавливался, концентрируясь на напеве и не переставая зажимать раны Грозного Волка.
— Следи за Фионой, — сказал маг, прервав на минуту заклинание, когда Рагх вернулся с мхом и пучком кореньев. — Она начинает приходить в себя. Сядь на нее верхом, если будет нужно. Мне сейчас не до нее — нужно Дамону помочь.
Драконид нахмурился, явно недовольный тем, что им командуют, но тут же подавил раздражение и подчинился. Ему не пришлось садиться на Фиону — ее мутило от удара Мэлдреда, и даже попытка подняться на локтях не увенчалась успехом. Девушка жмурилась, мотала головой из стороны в сторону, посматривала на Рагха и жалобно постанывала.
— Я убила Дамона? — спросила она. Рагх обернулся к Мэлдреду.
— Может быть, — ответил он и вздрогнул, когда глаза соламнийки вспыхнули и она улыбнулась.
— Отвратительная песня, — прокомментировала Фиона.
Маг пел долго, до самых сумерек, пока почти совсем не охрип.
— Дамон должен быть уже мертв, но… — пробормотал он таким же хриплым, раздраженным голосом, как у драконида.
— Но?
Драконид ждал, переводя взгляд с людоеда на Фиону, которой разрешили сесть, и дальше, на Дамона, который лежал без сознания, бледный как полотно. В лапах Рагх баюкал алебарду, свой меч и окровавленный клинок соламнийки, который он тоже подобрал.
— Но он жив, — продолжал Мэлдред. — Выздоравливать ему долго, но, думаю, он справится. Кровопотеря слишком велика, несколько ребер сломано. Я бы хотел поручить его заботам настоящего целителя.
— Мы должны переправить его на плот прямо сейчас, — сказал Рагх. — Я предпочитаю ночью плыть по реке, чем сидеть на болоте. — Он толчком поднял Фиону на ноги и кивнул в сторону берега: — Не знаю, что с ней и делать.
Мэлдред фыркнул:
— Пойдет с нами, пока Дамон не очнется. А там пусть он сам решает.
— Дамон Грозный Волк убьет меня, — сплюнула Фиона, — как он убил всех, кто находился рядом с ним. Однажды он убьет и вас обоих. — Она неохотно направилась к реке, но, заметив холодный взгляд Рагха, остановилась: — Ты еще согласишься с тем, что я зря его не убила.
— Да, зря, — мягко ответил драконид. — Лучше Дамону умереть, чем стать таким уродливым монстром, как я.
Фиона улыбнулась.
— Шевелись, рыцарь! — рявкнул Рагх. — И смотри, как бы под твоим проклятым весом плот не перевернулся! Я отказываюсь купаться в Новом море.
Плот под Фионой опасно накренился. Рагх оторвал несколько полос от ее туники, чтобы связать девушке руки за спиной, и приказал Мэлдреду следить за ней. Однако маг больше внимания вынужден был уделять Дамону, у которого начались лихорадка и бред.
Как это делал Дамон, Рагх использовал древко алебарды, чтобы отталкиваться от дна. Луна указывала путь, давая достаточно света, чтобы можно было обходить препятствия.
— Во имя детей Владычицы Тьмы, почему я делаю это? — бормотал драконид. — Я мог бы сейчас находиться в безопасности, далеко от обезумевшей соламнийки и людоеда-предателя. И от Дамона, которому лучше было бы погибнуть.
Дамон дергался, на его лбу, все еще покрытом кожей, выступили бисеринки пота. Из-под бинтов, потемневших от крови, поблескивали чешуйки. Наблюдая за Дамоном, Рагх заметил, как у того на подбородке небольшой участок кожи потемнел и вздулся пузырем размером с небольшую монету. Он тускло сверкнул и превратился в чешуйку.