Дворец занимал весь квартал и по сравнению с окружающими домами выглядел сохранившимся значительно лучше. Однако из трещин в плитах, которыми были вымощены дорожки, торчала сухая трава, она же заполонила некогда прекрасные цветники. У массивных железных ворот стояли два не менее массивных людоеда, которые спохватились, когда заметили Мэлдреда. Он заметил в тени за воротами и других стражников — со времени его последнего визита Вождь Доннаг усилил охрану.
— Сначала горбун на улице, теперь стражи… — Сказал маг. — Если я здесь только мысленно, то как они могут меня видеть?
В этот момент у Сабар не было готового ответа. Она отстала на несколько шагов, когда охранники открыли ворота, узнав Мэлдреда, и впустили его.
— А женщина?… — спросил один из них.
— Со мной, — ответил маг.
Он был уже почти у дворцовых дверей, когда услышал, как охранник тихонько сказал напарнику:
— Говорил я тебе, что сын Вождя предпочитает людское общество.
Мэлдред постучал и стал ждать. Внутри послышались тяжелые шаги, потом кто-то завозился с задвижкой. Через минуту людоед и Сабар вошли в просторную столовую и сели на разнокалиберные стулья у массивного дубового стола.
— Твой отец встанет не раньше чем через несколько часов, — объяснила служанка, поставив перед ними сидр и хлеб.
Мэлдред сделал большой глоток и заметил, что Сабар не прикасается ни к еде, ни к питью.
— Разбуди его, — приказал он служанке, вытирая рот, — за последствия я отвечу.
Но никаких последствий не было, и это удивило Мэлдреда. Казалось, отец несказанно рад встрече. Он выглядел изрядно постаревшим. Великий Доннаг, правитель Блотена, всегда был покрыт пятнами, морщинами и бородавками, но теперь глаза его ввалились, под ними образовались темные мешки, говорившие о том, что Вождь сильно устал, что было для него совсем нетипично. Мэлдред подавил дрожь. Лучше, чтобы отец был здоровым и сильным, ведь ослабей он или умри, править страной пришлось бы сыну.
Сабар оказалась права, Мэлдред был бессердечным. Он мало заботился о своем народе. С людьми ему было лучше, чем с сородичами. Ему нравилась компания людей, у него не было желания возвращаться к прежней жизни и тем более садиться на трон.
— Для меня это будет грустный день, — задумчиво произнес маг.
— Что ты сказал, сын? Мэлдред покачал головой:
— Я прибыл посмотреть, как ты поживаешь, отец, и как дела в Блотене. Увидеть, не добралось ли болото… — Он сделал паузу, поскольку Вождь приблизился и положил руку на плечо сына.
Ладонь прошла сквозь него.
— Обман! — закричал Доннаг. Он хлопнул в ладоши, и, прежде чем Мэлдред успел заговорить, в комнату ворвались четыре вооруженных людоеда в броне. — Обман! Мы были…
— Нет, отец! Это действительно я. — Маг не меньше Вождя удивился собственной бестелесности. Ведь сам он мог касаться предметов, так почему же нельзя было дотронуться до него? — Да, физически я нахожусь не здесь, а в болоте черной, и…
К первым четырем стражникам присоединилось еще столько же. Самый крупный из них отдал несколько распоряжений и попытался схватить Мэлдреда. Но в последний момент Доннаг приказал своим воинам отойти — в просительном тоне сына было что-то, что заставило его задуматься.
— Я нашел магический кристалл, отец, и с его помощью мое сознание… — Мэлдред взглянул на Сабар, но она исчезла. — Видишь, это магия привела меня сюда.
Доннаг, казалось, готов был поверить и жестом приказал половине охранников уйти. После долгого молчания он с трудом втиснул грузное тело в кресло, стоявшее во главе стола, некогда богатое, а, ныне старое и местами испорченное. Оно, верно, служило троном.
— Мэлдред, даже в те редкие случаи, когда ты… физически… посещаешь наш город, ты на самом деле не здесь. Твое сознание и мечты всегда в другом месте. Всегда. В другом месте.
— Не говори мне этого сейчас, отец. Я пришел… чтобы попробовать помочь тебе и твоему несчастному городу. Я попытаюсь остановить болото и черную. Я в точности делаю то, о чем ты просил меня, — неважно, чего мне это стоит. Доннаг кивнул служанке:
— Принеси чего-нибудь горячего и вкусного. — Затем он снова обратился к Мэлдреду: — Мы знаем. Мы знаем, что ты собирался предать свого лучшего друга Дамона Грозного Волка, поскольку он единственный, кто может победить Сабл и спасти нашу родину. Но потом ты передумал, не так ли? Мы понимаем, что друг для тебя важнее, чем друзья, знакомые и родственники…
Мэлдред вскочил на ноги, уронив стул и сжимая в кулаке пустой кубок.
— Я не считаю, что Дамон для меня важнее, чем ты, отец, или наши соплеменники. Я передал его наге и ее хозяину, дракону. Я сделал все, что должен был сделать, — словно марионетка. — Плечи мага поникли, когда он встретил недоверчивый пристальный взгляд отца. — Но не все запланированное удалось.