Прогулка кончилась. Арестант едва сдержал себя, чтоб не сорваться на быстрый шаг. Медленно взошел на крыльцо, медленно, как тяжелобольной, пробрел по коридору, медленно вошел в камеру и тут кинулся к столу.
Рука его дрожала, перо просто прыгало по бумаге. Лихорадочно трепеща, он набрасывал план побега. «К воротам двора подъезжает дама в открытой пролетке. Она выходит, идет в госпиталь, а экипаж остается на улице. Меня выведут гулять в четыре часа, я буду держать шляпу в руках, этим даю знать, что в тюрьме все благополучно. Вы должны мне ответить сигналом: „Улица свободна“. Сигнал можно подать звуком или светом. Лучше, если кто-нибудь будет петь, покуда улица свободна. Если вам удастся снять серенькую дачу, которую я вижу со двора, тогда можно подать сигнал из окна. На улице я прыгну в пролетку, и мы помчимся во весь опор».
Он начал было переводить записку на шифр, но в этот момент часовой подал ему в дверное окошко обед. Кропоткин принял закрытую супницу, пару яиц и теплую сдобную булочку. Суп он перелил в тюремную миску. Записку смял в крохотный комочек, облепил его мякишем хлеба и положил в супницу. Отдав домашнюю посуду часовому, он подошел к окну. Соня вышла с ивовой корзинкой на бульвар. На этот раз она не пошла за толстый ствол липы, только оглянулась и махнула рукой — все в порядке. И ее зеленое платье растворилось в листве садовых деревьев.
Арестанту теперь оставалось лишь ждать вести от друзей. Чтоб не терзать себя ожиданием, он принялся за свои тезисы. В три дня он закончил их и попросил смотрителя передать Географическому обществу. Работу над вторым томом прекратил. Кипа рукописей попадет в архивы Третьего отделения. Печально. Прощай, многолетний труд! Когда-нибудь монах трудолюбивый… Ждать ответа друзей, не работая, было мучительно. Но вскоре он получил шифрованную записку. План побега друзья приняли, а сигнал они решили подать красным детским шаром, который поднимется над улицей за тюремным забором. Побег назначался на завтра. На день Петра и Павла. Знаменательно!
Надо было спешно готовиться. Прежде всего, научиться моментально сбрасывать с себя длиннущий халат. Арестант стал упражняться. Это забавляло его и отвлекало от тревожных дум. Покончив с халатом, он принялся бегать в чулках (чтоб не стучать) по своей просторной камере. Да, в госпитале он хорошо поправился и бегал теперь легко, не задыхался. Пулей пролетит завтра по двору.
Двадцать девятого июня, в день Петра и Павла, в чудный солнечный день, он спустился с крыльца в расстегнутом халате. Медленно, как настоящий больной, он дошагал до одного часового, повернулся и пошел в обратную сторону, к другому часовому. Дойдя до середины тропы, снял шляпу. Вскоре услышал, как ко двору подкатил легкий экипаж.
Но красного шара над улицей не было. Арестант уже несколько раз прошелся вдоль длинной тюрьмы, а шар не поднимался. Провалился побег! Что, если друзей раскрыли и арестовали? Но чей же экипаж подкатил почти к самым воротам? Может быть, все-таки наш? А вдруг жандармский, подстерегающий?
Вернувшись с прогулки, он заметался в тревоге по камере, пытаясь разгадать, что случилось у друзей. Он шагал взад и вперед до позднего вечера, шагал и назавтра с утра до полудня. Потом бросился на кровать, закинул руки за голову и тупо уперся взглядом в потолок, не в состоянии больше гадать и тревожиться.
Вдруг открылось дверное окошко, надзиратель протянул в камеру руку. Арестант встал, взял поданные ему серебряные часы. Как только дверная форточка захлопнулась, он подбежал к окну. На бульварчик вышла Соня, Безумная! Пришла в неурочное время. С обедом приходить разрешено. Но принести часы?
Соня обернулась.
— А вы часы-то проверьте! — крикнула она. — Проверьте, ходят ли они.
Кропоткин открыл часы и нашел в них мизерный квадратик тонкой бумажки, сложенный вчетверо. Друзья сообщали: все повторяется сегодня, но сигнал будет подан скрипкой со второго этажа серенькой дачи. Ага, вчера с сигналом не вышло, догадался он. Итак, все решится сегодня. Смерть или свобода. Пуля в спину или спасительная пролетка. Два часа неизвестности. Через два часа ты рухнешь на шелковую муравушку двора или впрыгнешь в коляску. Спокойнее, спокойнее, Петенька. И не шагай так быстро, береги силы на бег. В день Петра и Павла друзьям не удалось тебя вызволить, так сегодня, может быть, удастся. Спокойнее. Думай о чем-нибудь другом. О ледниках, например. Нет, они не идут в голову. Но надо как-то отвлечься. Представь себе, что ты в Цюрихе. Нет, в Цюрихе появляться нельзя. Сцапают и передадут России. Скрыться где-нибудь в Поволжье? До Волги не добраться, разыщут. Но ты опять о побеге. Отвлекись. Отвлекись. Рукописи останутся в камере. Лягут в жандармский архив… Что сейчас делает сестра? Если тебя убьют, убьют и ее. И Катю. Нет, Катя тогда определенно пойдет по пути Сони Перовской. Соня теперь на юге. Не дремлет, конечно… Он вынул из кармана часы. Ага, стрелки заметно передвинулись.