— Он должен выехать в Англию, — сказал доктор. — Побудет сутки-другие у меня на даче, отвезем его в Финляндию, там доберется до какого-нибудь дальнего порта, переправится в Скандинавию, а оттуда — прямо в Эдинбург.
— Хорош план, — усмехнулся Марк. — Кропоткин останется в России, — отрезал он.
— В России его схватят через несколько дней.
— Так скоро не схватят. А схватят, что ж поделаешь. Надо рисковать до конца. Кропоткин нужен нам здесь.
— Он нужен науке.
— Наука обойдется и без него. Нам теперь не до науки. Кропоткин отдал себя революции. Назвался груздем — полезай в кузов. России грозит затишье. Мы этого не можем допустить. Пока вы сидели, Кропоткин, москвичи сколотили было Всероссийскую социально-революционную организацию, но она уже успела погибнуть. Разгромлено и наше общество. Образовалась пустота. Надо немедленно создать новое общество. Не общество, а партию. Нужны стойкие борцы. В Петербурге уцелели некоторые старые наши товарищи, появились новые. Я выманил из Швейцарии Веру Фигнер. Не хотела покидать университет, а вот покинула. Вернутся из-за границы Кравчинский, Клеменц, приедет с юга Перовская. А вы собираетесь в Англию. В канун нового большого дела.
— Я никуда не собираюсь, Марк Андреевич, — сказал Кропоткин. — Остаюсь в России.
— И прекрасно. Надо создавать сильную партию, иначе мы окажемся позади рабочих. Слышали? В Петербурге зарождается столичный рабочий союз. Вроде одесского «Южнороссийского союза рабочих».
— Рабочие союзы?! — загорелся Кропоткин. — Южный и северный? Знаменательно! Как у декабристов. Но эти союзы пойдут гораздо дальше. В Петербурге и в Одессе! Как раз там, где у нас была наиболее тесная связь с рабочими.
— Да, рабочие могут основать свою всероссийскую организацию, и нам стыдно было бы плестись позади них. Мы должны создать истинно народную партию, а для таковой партии нужна серьезная программа. Так что оставайтесь, Кропоткин. Дел у нас много.
— Нет, он должен все-таки выехать, — сказал Веймар. — Хотя бы на полгода. Впрочем, не будем спорить. Едем на дачу. Через два-три дня вы сами убедитесь, что оставаться в России Кропоткину невозможно.
Доктор был прав. Через два дня вся огромная машина сыска была пущена в полный ход. Сотни тайных агентов, жандармов, полицейских и дворников шныряли по городу, высматривая в толпах невысокого человека с темно-русой бородой и голубыми глазами, фотокарточки которого, спешно размноженные, были розданы всем ищущим. Вокруг дома, где товарищи хотели укрыть беглеца, уже сновали шпионы. В пограничные города и ближайшие губернии летели циркуляры Третьего отделения. Всей столице стал известен приказ царя — разыскать опасного преступника во что бы то ни стало.
Преступник отсиживался на даче Веймара, в глухом саду, в стеклянной беседке, сплошь заросшей кустарником и плющом. Ночами его навещали поочередно друзья. С родственниками он видеться, конечно, не мог. И не мог без боли думать о судьбе Лены и Кати. Соня Лаврова, внезапно появившаяся весной в столице, сразу же куда-то исчезла, как только обняла освобожденного узника.
Вечерами на дачу возвращался доктор. С ним приезжал Натансон. Но однажды Марк появился в беседке ранним утром, когда Кропоткин, успев лишь выпить чашку кофе, присел на плетеный диванчик просмотреть свежие газеты. Мрачный и злой, Марк несколько минут молча шагал из угла в угол. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, яркими пятнами скользили по его рыжей распахнутой епанче, напоминавшей пеструю барсовую шкуру.
— Что, неприятная новость? — спросил Кропоткин.
— Собирайтесь, вас ждет во дворе карета, — сказал Натансон, еще пуще хмурясь. — Поедете в Финляндию. Так решено. Здесь оставаться больше невозможно.
— В пограничных городах Финляндии меня ждут сыщики, — сказал Кропоткин. — Я только что прочел об этом в шведской газете.
— Надо миновать эти города. Доктор верно советовал — пробирайтесь дальше на север, там переправитесь через Ботнический залив, а в Швеции вас уж не возьмут.
— Что ж, двинемся, раз так решено. Да, придется ехать окольными путями.
— В карете вас ждет сопровождающий. Надежный товарищ. Хорошо знает тамошние дороги.
— Ну, Финляндия и мне достаточно знакома.
— Тем лучше. Проскочите. Вот вам небольшое пособие. — Натансон вынул из кармана бумажник. — От общества. До Англии хватит вам, а там заработаете.