— Это сделка.
Он сел в кожаное кресло. Взглядом я изучала его идеальное лицо, выглаженную одежду, выискивая хоть что-нибудь, что указывало бы на то, что он работает на моего отца в более… тесной связи. Большинство мужчин, работающих на моего отца, которых мне приходилось видеть, были большими и крепкими. Не такими, которых вы могли бы увидеть на боях без правил, а скорее, как те, кто их проводит. У них никогда не будет сбитых костяшек или черных синяков вокруг глаз. Я вздрогнула. Николай был Врачом с большой буквы. Действительно ли я ищу в нем признаки того, что он наемный убийца?
— Ты работаешь на меня в течение дня, я даю тебе все, что может понадобиться не только для того, чтобы закончить твою диссертацию, но и стать всемирно известной, взамен ты помогаешь мне… ночью.
Я фыркнула и сменила тему на более отдаленную от меня.
— Хорошо, я помогаю тебе помогать… другим женщинам по ночам? Так мы будем это называть?
— То, что я буду делать ночью, позволит тебе просиживать свою милую попку в офисе и действительно проводить исследования, — рявкнул он, еще раз напоминая, в чьих руках находится мое будущее.
— Отлично, — я подняла руки. — Мне не нужно знать, что ты делаешь с этими женщинами за закрытыми дверями — действительно не нужно.
— Ты права, — он вздохнул, сверкая глазами. — Было бы совсем плохо, если бы ты знала. Думай обо мне как о своем защитнике.
— Моем защитнике? — повторила я. — От чего? Тебя и твоей странной ночной работы?
— От мира, — он пожал плечами. — От ужасов.
— Слишком поздно, я чересчур долго была подвержена ужасам… Я измучена.
— Не настолько измучена, — его лицо побледнело. — Поверь мне.
Его руки начали трястись. Он резко встал и начал ходить передо мной.
Я наклонилась ближе, наблюдая за его беспорядочными движениями, думая, станет ли он такой же снисходительной задницей, какой был раньше.
— Я еще не заслужила интернет?
— Черт, нет, — у него вырвался смешок, превращая его лицо из равнодушного в красивое. Я пыталась обуздать свое тело от физической реакции на это совершенство. Но это было чертовски тяжело. — Но хорошая попытка.
Я нарочно отвела взгляд.
— Ужин, — выпалил он. — Сегодня я возьму тебя на ужин, после…
— После, — повторила я. — После того, как закончим на пирсе?
— Да, — он даже не посмотрел на меня, вместо этого он обернулся к двери и крикнул через плечо. — Не забудь надеть черное, не хочу, чтобы что-то осталось на твоей одежде.
— Потому что всегда есть риск посадить пятна крови, пока сидишь за столом, — выпалила я в ответ.
Он схватился руками за дверной косяк.
— Что ты сказала?
— Пятна крови? Я пошутила… Ну, знаешь… кабинет доктора и все такое?
Он опустил голову, а затем с проклятьями вышел из комнаты.
К тому времени, как наступило пять часов вечера, я была готова закончить этот рабочий день — как жаль, что у меня не было такой роскоши. Николай конкретно сказал, что мне нужно быть готовой сразу после работы.
Н: Будь готова вечером.
Вот и все, что говорилось в сообщении.
Если он меня не накормит, я его прирежу.
ГЛАВА 14
Сытый голодного не разумеет.
~ Русская пословица
Николай
Поездка до пирса была напряженной. Я винил себя. Мысленно я был далеко. Петров рано утром отправил мне сообщение с фотографией Энди и надписью «Искупление» на ней. Я чуть не потерял рассудок, чуть не поехал к его дому с бомбой в машине, мне просто… захотелось покончить со всем этим, не заботясь, были ли поблизости женщины, дети, кошки, собаки или попугаи, но мне необходимо доказать свою точку зрения. Я не стал этого делать, но все равно не мог терпеть его неуважение к семье или друзьям. А тем более неуважение или высмеивание ее памяти.
Моя кровь застыла в жилах.
Вина и гнев — мои постоянные спутники — высасывали из меня жизнь. Энди была единственной причиной, благодаря которой у меня все еще была совесть. После того, как я промыл мозги своей первой жертве, мы с ее отцом пошли за мороженым, как будто ничего не случилось. Уже в шестнадцать я был лучше, чем большинство мужчин, которых он использовал, и я был в отчаянии, поскольку нуждался в деньгах, чтобы поступить в колледж.
Я бы сделал для него все что угодно.
Что угодно, чтобы позволить себе учебники, потому что в какую бы школу я ни пошел, для жизни все равно нужны были деньги, а я был сиротой.
Он разыскал меня, когда мне было двенадцать.