— Я не сказал «да».
— Тебе и не нужно! Все, что мне требуется, это твоя благодарность и мобильный телефон, чтобы показать свою признательность! — я прошла к лифту, слегка махнув ему рукой. Когда Николай хмурился или, как сейчас, злился, он выглядел так сексуально. Что, к чертям собачим, я делала?
Он может быть сумасшедшим.
Он может быть психопатом.
Он, черт побери, владеет мной.
И я в очередной раз оказалась в таком положении, в каком мне легко можно сделать больно. Опять же, какие у меня были варианты? Смотреть «Нетфликс» с бутылкой вина?
Черт. Я должна была держать рот на замке.
ГЛАВА 20
Прежде соберись, а потом дерись.
~ Русская пословица
Николай
Я беспокоился о Жак. Она всегда писала. Она всегда звонила. Я не слышал ничего от нее со времени нашей вчерашней ссоры, когда она узнала, что я ходил ужинать с Майей.
— Смешиваешь бизнес с удовольствием? — губы Жак изогнулись в насмешливой улыбке. — Думаешь, это разумно?
— Это был просто ужин.
— С тобой ужин не может быть простым.
— Я не прикасался к ней, если именно об этом ты переживаешь.
Жак фыркнула.
— Я читала тот контракт. Если ты прикоснулся к ней, то ты облажался, и сам знаешь это.
Я закатил глаза.
— Тебя заботит эта ситуация.
— Местами. Ты собираешься продолжать обращаться с ней как с маленьким питомцем, которым она и является, или все-таки скажешь своей милашке о том, чем ты занимаешься? Чем мы занимаемся?
— Мы никогда не раскрываем наших секретов, — я сделал большой глоток вина.
— Я знаю… Просто пытаюсь понять, что ты тоже все еще помнишь об этом.
— Это все, Жак?
— Держи друзей близко, а врагов еще ближе, — она коротко кивнула. — Не теряй голову, Ник. Мне ненавистно видеть, как ты страдаешь от бессмысленной влюбленности.
Я расхохотался.
— Влюбленность для детей.
— Именно это я и хотела сказать, — она пожала плечами. — Будь мужчиной.
Я сжал переносицу и посмотрел в окно, пока Майя продолжала комментировать каждую деталь обстановки, которую видела.
— Кожаные кресла! — прошептала она восторженно. — Шампанское, — она выгнула брови. — Это икра?
— Я бы отлично обошелся без комментариев, Майя, — проворчал я. В тот момент меня настигла слабость. Застрявший в салоне самолета с женщиной, к которой мне запрещено прикасаться, по дороге на похороны, которые я не хочу посещать. Вообще.
Я редко терял концентрацию. И я редко выходил из себя перед другими. Что, черт возьми, подтолкнуло меня сделать это перед Майей?
— Так, — она плюхнулась на сиденье напротив меня и скрестила свои длинные ноги. Я упорно старался отводить взгляд в сторону. — Объясни, что конкретно мы будем делаем в Чикаго.
Я открыл папку и толкнул ее через стол.
— Мы ничего не делаем. А я выступаю с речью в… церкви.
Я не упустил ее фырканье и то, как она пыталась скрыть свой смех.
— Я сказал что-то смешное?
— Да, — кивнула она. — Речь в церкви.
— Откуда такое отношение?
— Ты поцеловал меня, — Майя прищурилась, а затем откинулась на спинку, позволяя своему взгляду блуждать по моему телу, лаская его. Я бы солгал, если бы сказал, что не чувствовал себя хорошо от того, что меня желали, хотели, и это было долгожданным отвлечением от пустоты у меня внутри. Я очень, очень не хотел лететь в Чикаго.
— Ты поцеловала меня в ответ, — ответил я.
— Не имеет значения, ты все равно поцеловал меня. Граница между зверем и его маленькой игрушкой была пересечена. Я теперь тоже владею тобой, только в более… раздражающем ключе. Я держу твои яйца в тисках.
— Давай уберем эту часть из моей речи, — сказал я, игнорируя ее маленькую уловку.
— Эй, — улыбка озарила ее красивое лицо, — это может пойти им на пользу, откуда тебе знать.
Это был диалог, который бы точно понравился Энди. По факту, чем больше Майя говорила, тем более ясно я видел в ней Энди, что только ухудшало ситуацию. Майя думала, что я направляюсь в Чикаго, чтобы пожимать руки богатым докторам и толкать речи, когда на самом деле я летел туда потому, что дал обещание умирающей девушке. Просто еще одной девушке, которую у меня не получилось спасти.
— Давай не будем упоминать части тела в моей речи?
— Я постараюсь.