– С ней все будет хорошо, – сказал, наконец, Винсент. – Она может не бояться этого человека.
– Возможно, но она зовет его монстром, словно он какой-то, блять, Чупакабра. Она боится, и вот такими людьми я ее окружу. Монстрами.
– Карло приходится нам другом.
Кармин усмехнулся.
– Он мне не друг.
– Напротив, сын… он – друг. Он уже много лет в организации. Сальваторе принял его сразу же после того, как скончался твой дедушка.
Теперь Кармин понял, почему он узнал его. Он точно помнил, где он видел этого человека.
– Мы должны рассказать Сальваторе.
– О чем?
– О том, что один из его людей ведет двойную игру, – огрызнулся Кармин. – Он участвовал в похищении. Он был на том складе!
– С чего ты взял?
Кармин с удивлением посмотрел на отца.
– Хейвен видела его. Значит, он был там!
– Нет, его там не было, – Винсент покачал головой. – Его даже в Чикаго в то время не было.
– Как бы ни так. Я видел его! Они спорили в кабинете Сала, но, как только я пришел, он сразу же ретировался.
Винсент замешкался.
– Но это не значит, что он как-то причастен к похищению.
– Как же тогда, блять, она его нарисовала?
Вздохнув, Винсент перевернул страницу дневника Хейвен и показал сыну другой рисунок. Кармин побледнел, смотря на него. Рисунок был столь же детальным, как и предыдущий – за исключением того, что теперь вместо монстра он смотрел на ангела.
Рисунок его матери пробудил что-то глубоко внутри него, сковав грудь и заковав в тиски его сердце.
– Она нарисовала его точно так же, как и Мауру, – тихо сказал Винсент. – По памяти. Она рассказывала мне о том, что на складе у нее были галлюцинации. К тому же, у Карло такое лицо, которое никто и никогда не сможет забыть – это уж точно, учитывая то, что его помнишь даже ты, а ты обычно никого, кроме себя самого не замечаешь. Вероятнее всего, она видела его в детстве.
Кармин закатил глаза, не веря в это объяснение.
– Вдруг ты ошибаешься?
– Нет, – ответил Винсент.
– А если все же да? – не сдавался Кармин. – Что если он был замешан во всем этом?
– Ерунда. Его преданность Салу непоколебима. Он сделает для босса абсолютно все, никогда его не предаст. И Сал относится к нему точно так же. Это просто нонсенс. Можешь спросить Коррадо, если не веришь мне.
– А ты можешь спросить Хейвен, – ответил Кармин, раздраженный нежеланием отца даже допустить подобную мысль. Он уже привык к подобному поведению отца, однако на сей раз это как никогда сильно действовало ему на нервы. – Я оставлю тебя в покое, дабы ты смог возобновить разговор с тем, с кем ты там на самом деле разговаривал. А я займусь своими делами.
Он поднялся, чтобы уйти. Винсент прочистил горло.
– Ascoltare il tuo cuore, Кармин. Просто помни об этом. Я уверен, что ты сделаешь правильный выбор… каким бы он ни был. Как я и сказал, ты сын своей матери.
Ascoltare il tuo cuore. Слушай свое сердце.
Если бы это не огорчало его так сильно, то Кармин, возможно, увидел бы иронию того, о чем всегда говорила его мать. От судьбы не убежишь, потому что чему быть, того не миновать. Как бы сильно Кармин ни пытался избежать мафии, он в итоге оказался в ее власти.
А Хейвен всегда ожидала свобода… его мать позаботилась об этом.
Покинув кабинет отца, Кармин достал из кармана свой телефон, пролистывая список контактов в поисках номера Дии. Он набрал ее номер, слушая гудки, и глубоко вздохнул, когда включилась голосовая почта.
– Перезвони мне, когда прослушаешь это сообщение.
Глава 5
– С Рождеством!
Неожиданно раздавшийся голос застиг Хейвен врасплох. Вздрогнув, она обернулась, развернувшись спиной к кухонному окну. В дверном проеме стояла Селия, тепло улыбаясь и смотря на Хейвен бодрствующим взглядом, несмотря на то, что солнце еще только-только начало свой путь по небосклону.
– Эм… с Рождеством, – отозвалась Хейвен. – Доброе утро.
Пройдя к буфету, Селия начала доставать продукты, которые могли понадобиться ей в процессе приготовления рождественского ужина. Она была одета в серое платье с длинными рукавами, к которому была подобрана соответствующая пара туфель. Темные, блестящие волосы Селии струились по ее спине, в то время как ее лицо оттенял свежий макияж. Теперь она выглядела совершенно иначе, чем тогда, когда Хейвен видела ее в последний раз в Чикаго месяц назад. Она вновь светилась изнутри, сочувствие и любовь исходили от нее словно солнечный свет.