– Все в порядке? – спросил Винсент. Помедлив, Кармин все же медленно поднял глаза, и, кивнув, всмотрелся в серьезное лицо отца. – Все когда-нибудь падают, сынок. Даже я. Главное – сразу же подняться. Люди всегда бросаются на тех, кто кажется слабым, поэтому ты должен быть сильным. Веди себя уверенно и приобретешь уверенность.
В то время Кармин не знал об этом, но отец дал ему один из первых советов по выживанию, и, сидя в промозглой комнате для допросов, он понял это. Он изо всех сил сдерживал подступающие слезы, не желая, чтобы сила горя сломила его. Он должен быть сильным; он обязан сохранить самообладание.
Он не позволит этим ублюдкам увидеть его падение.
Услышав свое имя, Кармин вернулся к реальности. Агент Чероне и второй офицер не сводили с него взгляда, продолжая задавать одни и те же вопросы. От оглушительной стрельбы у него по-прежнему звенело в ушах; стоявший в комнате гул сводил Кармина с ума. Он сжал руки в кулаки, желая, чтобы все звуки смолкли, и поморщился, ощутив жгучую боль, пронзившую его правую руку. Посмотрев на нее, он увидел кровь, пропитавшую белую повязку. В глазах у Кармина замелькали белые пятна, мысли наполнились беспорядочными воспоминаниями. Он оттянул воротник, желая сделать вдох; воздух в комнате был настолько грязным, что практически душил Кармина.
Кровь… там было столько крови.
Крепко зажмурившись, он заставил себя подумать о чем-то другом, воскрешая в памяти образ Хейвен. Она была свободна, напомнил он себе. Она следовала за своей мечтой. Она живет в этом мире полной жизнью, а это значит, что оно того стоило. Боль в его груди, пульсация в ладони, пребывание в этой комнате – все это того стоило. Кровь, слезы и пот, которые он пролил, того стоили, потому что она того стоила.
Он скучал по ней.
– Боже, как же мне, блять, не хватает моей колибри.
Кармин так сильно погрузился в свои размышления, что совсем забыл, где находится. Он вздрогнул, когда кто-то потряс его за плечо. Схватившись раненой рукой за грудь, он открыл глаза. Рядом с ним, держа его за плечо, стоял агент Чероне, вопросительно приподнявший брови.
– Могу я принести тебе что-нибудь? Возможно, стакан воды?
– Вы можете вытащить меня отсюда, – огрызнулся Кармин. – Сколько Вы планируете меня здесь держать? Я ничего, блять, не сделал!
– Мы должны задать тебе еще несколько вопросов.
– Мне нечего вам рассказать, – ответил Кармин, качая головой.
– Кто такая «колибри»? – спросил агент Чероне, вновь садясь за стол.
– Что? – спросил Кармин, с удивлением смотря на федерального агента.
– Минуту назад ты сказал, что «тебе не хватает твоей колибри».
Кармин ошарашено смотрел на агента Чероне, осознавая, что он сказал это вслух, и обдумывая то, что еще он мог бессознательно озвучить.
– Не понимаю, какое это имеет отношение к делу, – вмешался в разговор мистер Борза. – Я был бы очень Вам признателен, если бы Вы придерживались темы.
– Справедливо, – согласился агент Чероне, задержавшись взглядом на Кармине. – Насколько хорошо ты знаком с Сальваторе Капоцци?
– Он – мой крестный отец, – пробормотал Кармин. Услышав это, агент Чероне моментально насторожился. Кармин покачал головой, поясняя сказанное: – Меня крестили в младенчестве, родители выбрали его в качестве моего крестного.
– Значит, он тебе как один из родителей?
– Был.
– Был? – с любопытством переспросил агент Чероне. – Хочешь сказать, что это больше не так?
– Он же, блять, сдох, разве нет? – сорвался Кармин.
– Нет.
Кармин не сводил взгляда с федерального агента, и наделся на то, что он ослышался.
– Нет, – повторил агент Чероне, от ответа которого у Кармина гулко забилось в груди сердце. Если Сальваторе выжил, то Кармину грозила опасность – огромная опасность. Он не только стал свидетелем случившегося и узнал все его потаенные секреты, ради сохранения которых он убьет любого, но, к тому же, он не подчинился прямому приказу. Сал никогда его за это не простит и не забудет ему этого. Он лишился слишком многого, поэтому он не упустит возможности нанести Кармину ответный удар.
– Насколько мы знаем, он скрылся с места происшествия. Мы полагаем, что он ранен, но у нас нет никаких доказательств того, что он погиб.
Обдумывая услышанное, Кармин попытался сохранить на лице маску безразличия, несмотря на внутреннюю панику.