– Едва ли это можно назвать бойней. Если бы она произошла на самом деле, никому не удалось бы выжить, но мы с Кармином остались в живых.
– Кармин? – с ужасом воскликнула Хейвен. – Он был там?
– Да, – ответил Коррадо. – И, как ты, вероятно, догадываешься, он плохо справляется с пережитым. После убийства Мауры он очень долго ни с кем не разговаривал. Похоже, смерть отца произвела на него аналогичный эффект.
– О, Боже, – глаза Хейвен наполнились слезами, грудь опалило жгучей болью. – Он видел гибель их обоих.
– Да.
– Он… – начала Хейвен, указывая в сторону двери позади нее. – Он дома?
Коррадо покачал головой.
– Он уже уехал на отпевание вместе с моей женой.
– О…
– Ты можешь присоединиться ко мне, – сказал Коррадо. – Я дожидаюсь машину. Нам хватит времени на то, чтобы встретиться с ними на кладбище.
Опустив голову, Хейвен обвела взглядом свою мятую футболку и грязные джинсы. Она одела их накануне утром и не переоделась перед отъездом.
– По правде говоря, мне совсем нечего надеть.
– Богу все равно, что на тебе надето, Хейвен, – сказал Коррадо. – Винсент тоже не счел бы это важным. Но, если ты хочешь переодеться, то, уверен, ты сможешь найти что-нибудь подходящее в гардеробе моей жены.
– О, нет, я не могу, – Хейвен решительно покачала головой. – Я не хочу доставлять Вам столько неудобств.
У Коррадо вырвался резкий смешок.
– Я столько всего сделал, что смену одежды вряд ли можно назвать неудобством.
Услышав это, Хейвен моментально замолчала.
– Пойдем, – настойчиво сказал он. – Никаких возражений.
Хейвен молча проследовала за ним до его дома и поднялась в спальню, которую он делил с Селией. Осмотрев ее гардеробную, она сняла с вешалки простое черное платье, которое нашла в задней части комнаты. Платье было велико Хейвен, но сидело на ней куда лучше, чем она ожидала.
К платью Хейвен подобрала черные туфли на каблуке, носы которых стиснули ее пальцы – они были ей малы, но выбирать в данный момент в любом случае не приходилось. Приготовления заняли у Хейвен менее двадцати минут.
Коррадо ожидал ее на первом этаже, смотря через открытую входную дверь на черный седан, припаркованный у тротуара. Когда они сели в машину, Хейвен с беспокойством заерзала на кожаном сиденье.
– Я пытался, – тихо сказал Коррадо спустя несколько минут. – Я сделал все возможное для Кармина, но мне, кажется, никак не удается до него достучаться. Он слишком упрям и безрассуден. Если он продолжит в том же духе, он – обречен.
Обречен. Услышав это слово, Хейвен ощутила холод, сковавший ее тело.
– Вы поставили на нем крест?
– Это неважно… ведь он сам уже поставил на себе крест.
Зазвонивший телефон Коррадо прервал их беседу. Достав его, Коррадо тяжело и устало вздохнул, после чего ответил на звонок.
– Моретти… Да, все улажено. Я уверен, что все пройдет согласно плану.
Быстро завершив разговор, Коррадо убрал телефон и вновь сосредоточил свое внимание на Хейвен.
– Ты приехала на время, или мне следует позаботиться о том, чтобы все твои вещи перевезли сюда из Нью-Йорка?
Хейвен побледнела.
– Я… я не знаю.
Отвернувшись от нее, Коррадо посмотрел прямо перед собой.
– Дай мне знать, когда определишься.
* * *
Длинный гроб коричневого цвета, со всех сторон окруженный красочными цветами, создавал поразительный контраст с зеленой лужайкой. Вокруг него собрались десятки скорбящих людей, одетых в самую дорогую одежду черного цвета. Склонив головы, они отводили взгляды, словно надеясь избежать встречи с реальностью. Их окружала атмосфера печали и горя, пронизанная болью.
Хейвен остановилась в нескольких ярдах от собравшихся, чувствуя слабость в коленях. В этом гробу лежало холодное тело доктора ДеМарко, его сердце больше не билось, жизнь покинула его. Он ушел из этой жизни, и никогда больше не откроет глаза, не увидит новый день.
Хейвен стало тяжело дышать, когда она подумала об этом. От головокружения у нее потемнело в глазах. Отойдя в сторону, она прислонилась к высокому клену в надежде восстановить дыхание, в то время как Коррадо двинулся дальше, исчезая в толпе. Наблюдая за собравшимися и попутно собираясь с духом, Хейвен заметила Селию и Доминика, однако остальные находились за пределами ее видимости.
Она хотела подойти поближе, отчаянно желая увидеть Кармина, однако ноги, не смотря на все ее усилия, не двигались с места.
– Винченцо был преданным человеком, – сказал священник, стоя возле гроба и прижимая к груди Библию. – Он был мужем и отцом, сыном и братом. Он не был идеальным человеком, он совершал ошибки, но все мы не идеальны. Все мы грешим; все поддаемся искушению. Винченцо ему тоже поддавался. Алчность, похоть, чревоугодие, лень, зависть, гнев, гордыня – семь смертных грехов. Он боролся с ними, пытаясь найти в своей жизни баланс между добром и злом. Зачастую его настигала неудача. Но, то, что он поддавался злу, вовсе не означает того, что он был злым. Винченцо часто навещал меня. Он раскаялся во всем том, что совершил, и это заставляет меня верить в то, что Винченцо Роман ДеМарко, несмотря на все свои недостатки, был настоящим человеком чести.