Из толпы доносились рыдания, но Хейвен не могла сказать, от кого они исходили. Когда священник несколько минут спустя закончил свою проповедь, собравшиеся по очереди возложили на гроб красные розы на длинных ножках, провожая в последний путь лежавшего в нем человека. Хейвен заметила в толпе Тесс и Дию, однако остальные члены семьи стояли впереди и были скрыты фигурами собравшихся на кладбище людей.
Пока толпа редела, Хейвен нервно теребила ногти, по кусочкам откалывая свой светло-розовый лак. В это мгновение она, наконец, увидела Кармина. Он был одет в черный костюм, его волосы были зачесаны назад. Опустив голову, он смотрел в вырытую в земле яму. Люди что-то говорили ему, проходя мимо, однако он не обращал на них никакого внимания. Он просто стоял на одном месте, походя на холодное мраморное изваяние – недвижимое и непоколебимое. Он не двигался с места, в то время как люди огибали его со всех сторон.
Хейвен заметила, что Селия погладила Кармина по спине, после чего Коррадо увел ее в сторону, направляясь к Хейвен. Селия остановилась, с удивлением заметив ее. Приблизившись, она тепло улыбнулась и обняла Хейвен.
– Ты замечательно выглядишь, дорогая. Мы так давно не виделись.
– Спасибо, – тихо поблагодарила Хейвен, отстраняясь и видя покрасневшее лицо Селии. Ее макияж потек от слез. – Я очень соболезную, Селия.
– Я тоже, милая, – прошептала Селия. Нахмурившись, она оглянулась на Кармина, после чего вновь посмотрела на Хейвен. – Иди, – сказала она, указав в его сторону. – Позаботься о том, чтобы он добрался до дома в целости и сохранности, хорошо?
Обняв Селию за плечи, Коррадо кивнул Хейвен и увел свою жену. Оставаясь на своем месте, Хейвен посмотрела Кармина, задумавшись о том, знала ли она вообще стоявшего перед ней человека. Он казался совершенно иным, все – от его позы и до его костюма – было ей незнакомо. Его опушенные плечи служили явным признаком поражения. Не двигаясь с места, он, казалось, не видел вокруг себя абсолютно ничего.
Хейвен сделала несколько шагов в его сторону, но остановилась, когда он, словно очнувшись, взял розу и медленно приблизился к соседней могиле. Присев на корточки перед надгробием, он опустил розу на землю и проследил пальцами слова, выгравированные на белом мраморе.
Поддавшись любопытству, Хейвен вновь двинулась вперед, но, пройдя несколько шагов, остановилась. Она вспомнила слова Кармина. Он упоминал о том, что его мать похоронена в Хиллсайде.
Сердце Хейвен ускорило свой ритм, когда она внезапно ощутила, что нарушает его личное пространство. На ум ей моментально пришло воспоминание о том, как она увидела его сидящем за роялем в годовщину ее гибели – он сидел ссутулившись и плакал. Грудь Хейвен сковало болью.
Она немедленно отступила назад.
Должно быть, Кармин почувствовал это движение, потому что в этот момент его тело напряглось; расправив плечи, он, словно по команде, поднял голову. Царившая вокруг них атмосфера внезапно переменилась – полуденное солнце скрылось за тучей, оставив кладбище в мрачной тени. Хейвен задрожала от прохладного ветра, раздувавшего подол ее платья.
Все происходило будто бы в замедленной съемке. Когда Кармин обернулся в ее сторону, их взгляды встретились. Она, наконец-то, увидела его лицо, отмечая поджатые губы и темные круги под его покрасневшими глазами. Пока он смотрел на нее, выражение его лица стремительно менялось, демонстрируя все новые и новые эмоции. Шок, неверие, замешательство, отчаяние, страх, надежда, скорбь, горе… все эти чувства в одно мгновение обрушились на Хейвен, пока она смотрела на человека, которому однажды отдала свое сердце – сердце, которое все это время принадлежало ему.
Она любила его – так же сильно, как и прежде – и, увидев в его глазах то же самое, она ощутила покой. Каким бы другим и незнакомым ей ни казалось все вокруг; несмотря на боль и горе, они сумели сохранить любовь.
Все, наконец-то, вновь встало на свои места.