Хейвен достала из кармана руку, когда он вытащил свой бумажник и достал двадцатидолларовую купюру. Девушка отдала Кармину сдачу, с опаской смотря на него. Получив деньги, он бросил десять долларов в банку на стойке.
– Это было щедро, – заметила Хейвен.
– Я вроде как только что грозился ограбить кофейню, поэтому подумал, что мне, пожалуй, не стоит скупиться на чаевые.
– Но ты не стал бы грабить это место, – уверенно сказала Хейвен.
– Нет, не стал бы, – ответил Кармин. – По крайней мере, до тех пор, пока мне не приказали бы это сделать.
Взяв их заказ, Кармин повел Хейвен к столику, располагавшемуся в углу поодаль от остальных. Когда они сели, Кармин сделал глоток из своей чашки и подавился от горького вкуса.
– Какая горечь.
Хейвен сделала глоток кофе.
– Мне нравится.
Кармин насыпал в свою кружку столько сахара, сколько в нее поместилось, и добавил немного сливок, дабы сделать кофе хоть сколько-нибудь терпимым, но пить его он по-прежнему не испытывал никакого желания. Они разговаривали, пока Хейвен пила кофе, и он внимательно слушал ее рассказы о жизни в Нью-Йорке. Она рассказала об учебе в колледже и о создании художественных работ, о людях, с которыми она познакомилась, и о своих друзьях, после чего объяснила, что узнала о гибели его отца из новостей.
– Это был не первый раз, когда мне захотелось приехать. Живя в Шарлотт, я сбежала из дома посреди ночи и доехала на такси до автобусного вокзала, – Хейвен сухо рассмеялась, вспоминая случившееся. – Я лишилась рассудка, не спала днями. Твой отец остановил меня. Об этом я рассказывала в доме Селии.
Кармин ошарашено смотрел на Хейвен.
– Тебя могли арестовать за подозрительное поведение. Знаешь, копы дурака не валяют. Все стоят на ушах из-за угроз терроризма.
Хейвен рассмеялась.
– Я не похожа на террориста.
– Как и я, но внешность обманчива.
– Но ты и не террорист, – возразила Хейвен. – Это подтверждает мою точку зрения.
– Нет, – ответил Кармин. – Ничего это не подтверждает. Я терроризирую людей.
– Это разные вещи, – сказала Хейвен, прищурившись. На ее лице промелькнуло раздражение. – Ты слишком строг к себе.
– Нет, это ты слишком снисходительна ко мне, – парировал Кармин. – Ты даже не представляешь…
– Так расскажи мне, – серьезно сказала Хейвен.
– Я не могу.
– Ты не можешь мне ничего рассказывать? – спросила Хейвен, приподнимая бровь. – Или же ты просто не хочешь, потому что не желаешь, чтобы я знала?
– Потому что тебе лучше не знать. Поверь мне.
– Ты ошибаешься, если считаешь, что я выбегу через эту дверь, услышав то, что ты мне расскажешь, – сказала Хейвен. – Я пойму, если тебе нельзя мне ничего рассказывать, но не нужно ничего от меня скрывать только лишь по причине твоей веры в то, что мне чего-то лучше не знать.
– Из этого не выйдет ничего хорошего, – сказал Кармин. – Ты больше не будешь видеть меня. Ты будешь видеть их – людей, которые пострадали от моих рук; вещи, которые я наделал. Поэтому прости, но мне, блять, очень хотелось бы, чтобы ты видела только лишь меня.
Хейвен открыла рот, собираясь что-то сказать, но моментально замешкалась. Опустив локти на столик, она наклонился к Кармину.
– Тебе приходилось…
– Убивать? – спросил он, заканчивая ее мысль. Она с беспокойством осмотрелась по сторонам, проверяя, не подслушивал ли кто-нибудь их разговор, после чего кивнула. Кармин видел в ее глазах любопытство, смешанное со страхом. Он не хотел видеть этого в ее глазах.
– Это что-то изменит?
– Нет, – ответила она. – Я знаю, что тебе приказывали это делать, если это имело место быть.
– Зачем тогда ты спрашиваешь?
– Я хочу знать.
– Нет.
Хейвен внимательно посмотрела на Кармина.
– Ты не расскажешь мне?
Он вздохнул.
– Это ответ, Хейвен. Нет.
– О, – на мгновение притихнув, она, казалось, погрузилась в размышления. – Ты это видишь, когда смотришься в зеркало? Людей, которые пострадали?
– Сложно видеть хорошее, когда вокруг столько плохого.
– Я вижу хорошее, – ответила она, мягко улыбаясь и смотря на Кармина. – Но, возможно, тебе станет легче, если ты с кем-нибудь поговоришь. Не нужно держать все в себе.
– Я все равно не собираюсь рассказывать тебе про все это дерьмо, – ответил он, качая головой.
– Я знаю, – сказала Хейвен. – Я имела в виду профессионала.
Кармин нахмурился.
– Предлагаешь мне сходить к мозгоправу?
Хейвен пожала плечами.
– Почему бы и нет? Я понимаю, что существуют определенные вещи, о которых ты не можешь им рассказывать, но это не значит, что они совсем не могут тебе помочь. Я смотрела фильм, в котором один гангстер ходил к психотерапевту, еще один подобный случай я видела в сериале. Он был боссом.