– Просто не верится, что прошло уже десять лет.
Кармин напрягся, его рука с вилкой остановилась на полпути, повиснув в воздухе. Поняв, что Доминик имел в виду смерть их матери, Хейвен осмотрелась по сторонам, ожидая вспышки неизбежной ярости.
Опустив голову, доктор ДеМарко закрыл глаза и отложил вилку.
– Кажется, что мы потеряли ее только лишь вчера.
– Мы ее не теряли, – гневно огрызнулся Кармин. – Ты так говоришь, словно это случилось из-за нашей беспечности. Но это не наша вина. Ее отняли у нас… у всех нас.
– Ты прав, – согласился доктор ДеМарко. – Ее у нас несправедливо отняли.
После того, как он произнес эти слова, в комнате внезапно воцарилась куда более приятная атмосфера, словно одной лишь только этой фразы было достаточно для того, чтобы с их плеч свалился тяжкий груз. За столом завязалась беседа, все смеялись, делясь историями из прошлого. Они говорили о Мауре, и вместо того, чтобы замкнуться в себе, доктор ДеМарко предпочел включиться в беседу.
– Она любила Рождество, – сказал он, улыбаясь. – Она покупала мальчикам море подарков. Их было так много, что рождественским утром мы не могли найти для них места.
– Я помню, – сказал Доминик. – Она чертовски избаловала Кармина.
Закатив глаза, Кармин подцепил вилкой зеленую фасоль и кинул ее в брата.
– Ты был не менее избалованным.
– Это правда, – подтвердил доктор ДеМарко. – Вы получали все, что хотели. И не только на Рождество.
– Я так и не получил велосипед, который мне так хотелось иметь, – посетовал Доминик. – Помните его? Маленький велосипед «Mongoose» с гудком и деревянной корзинкой. Я все просил и просил.
Доктор ДеМарко вздохнул.
– Мы купили его тебе.
– Нет.
– Купили, – тихо сказал доктор ДеМарко. – Просто ты не знал об этом. Его доставили после того, как… после того, как ее у нас забрали. Она купила тебе его, потому что Кармину мы купили рояль. Она хотела, чтобы все было честно.
В комнате стояла умиротворенная тишина, которую спустя несколько минут нарушил Доминик.
– Он еще у нас?
Доктор ДеМарко покачал головой.
– Я его отдал.
– Черт, – сказал Доминик. – Я бы и сейчас на нем покатался, знаешь ли.
– Знаю, сын, – ответил доктор ДеМарко, усмехнувшись.
Они вспоминали путешествия, то, чему Маура их научила, и книги, которые она читала. Теперь каждое воспоминание сопровождалось улыбками, а не слезами. За этим было приятно наблюдать, любовь к Мауре ни капли не ослабла, несмотря на то, что она погибла более десяти лет назад.
После ужина Хейвен вызвалась помочь Селии с посудой. Они прибирались в тишине, Селия была погружена в свои мысли. Спустя некоторое время она тяжело вздохнула, забирая у Хейвен тарелку.
– Я справлюсь. Иди, наслаждайся Рождеством.
– Хорошо, – пробормотала Хейвен, вытерев руки и направившись к гостиной. Подходя к комнате, она услышала гневный голос Доминика и его слова, застигшие ее врасплох.
– Ты совершаешь ошибку, Кармин, – воскликнул он. – Ты ведь это несерьезно. Ты не в себе.
– Оставь его в покое, – сказал доктор ДеМарко. – Невозможно понять ситуацию до тех пор, пока сам в ней не окажешься.
– Ты ошибаешься, – ответил Доминик. – Я понимаю, но он пожалеет об этом! Еще не поздно передумать, и, ради всего святого, пожалуйста, не делай этого. Я прошу тебя, бро.
– Поздно, – сказал Кармин. – Я понимаю, что ты не согласен, но ты и не обязан соглашаться. Мне с этим жить, а не тебе.
– А ты сможешь? – с удивлением спросил Доминик. – Сможешь с этим жить?
– Выбирать не приходится.
– Нет, это не так, – сказал Доминик с полнейшей убежденностью в голосе. – Поверить не могу, что кто-то мог счесть это хорошей идеей!
Подойдя ближе, Хейвен остановилась неподалеку от двери. Пребывая в ярости, Доминик расхаживал по комнате, в то время как Кармин стоял поодаль, раздраженно теребя волосы. Винсент и Коррадо наблюдали за ними. Атмосфера в комнате, казалось, накалилась до предела.
– Он – мой сын, – сказал доктор ДеМарко. – Я всегда поддержу его.
– Что за чушь! – яростно воскликнул Доминик.
Хейвен вздрогнула, услышав его слова. Внимание собравшихся в комнате моментально переключилось на нее.
– Все в порядке? – робко спросила она.
– Все хорошо, – ответил доктор ДеМарко. – У нас возникли некоторые разногласия, но сейчас не время и не место их обсуждать.