– Боже мой, – сказал Кармин, притягивая ее к себе, пока она продолжала смеяться. – Ты нарушила все правила. Необоснованная грубость.
Когда Кармин поднялся на ноги вместе с дочерью, к ним подошла Хейвен. Наклонившись, она поправила платье Мауры, пытаясь привести его в надлежащий вид, после чего начала приглаживать волосы дочери. Не то чтобы это хоть как-то помогло. Ничто было не в силах противостоять этой катастрофе.
– Зачем ты ее всю перепачкал? – спросила Хейвен, смотря на Кармина. – Я весь день ее собирала.
– Я здесь не при чем. Она сама испачкалась, – ответил Кармин, поднимая перед собой руки.
Закатив глаза, Хейвен выпрямилась.
– Мне с трудом верится в твою невиновность.
– Но это так, – потянувшись вперед, Кармин притянул Хейвен к себе. Она ахнула от удивления, когда он поднял ее на руки. Он не мог кружить ее по двору как Мауру и определенно не мог перевернуть ее вверх ногами, но ее ноги парили над землей, пока она находилась в его объятиях. Ее щеки покрылись румянцем. – Я невиновен, tesoro.
Улыбнувшись, Хейвен обвила руками его шею и наклонила голову для того, чтобы поцеловать его.
– Клянешься?
– Ты же знаешь, что да.
Рассмеявшись, Хейвен отстранилась, когда он поставил ее на землю. Опустившись на колени, она зашнуровала кроссовки Мауры, в то время как Винни подбежал к своим родителям и бросил мяч отцу.
– Пап, дядя Кармин отлично играет в футбол! Он бросает мяч гораздо лучше, чем ты.
Кармин самодовольно улыбнулся, встретившись взглядом с Домиником. Со временем Кармин полюбил детей, потому что они не подбирали слов. Неважно, что именно это было – они говорили все, что думали, не обращая никакого внимания на тактичность.
– В подростковом возрасте твой дядя занимался футболом. Он был квотербеком школьной команды, и практически попал в сборную колледжа.
– Почему практически? – спросил Винни, переводя взгляд на Кармина. – Почему ты не стал играть?
– Всякое дерьмо бывает.
– Не ругайся перед моим сыном, – проворчала Тесс.
– Всякое бывает, – ответил Кармин, незамедлительно скорректировав свое высказывание.
– Что именно? – спросил Винни, распахнув глаза.
Кармину хотелось быть с ним честным, но он понимал, что для ребенка это была слишком неприглядная правда. Винни находился в том возрасте, когда все вокруг еще кажется светлым и сияющим; он верил в то, что мир – прекрасное место. Несмотря на то, что некоторые аспекты действительно были прекрасными, Кармин прекрасно знал, каким гнилым и отталкивающим мир может быть в целом – порой он был настолько ужасающим, что служил причиной ночных кошмаров. Он тоже не знал этого, будучи ребенком и верил в счастливые развязки, поэтому не хотел портить мировосприятие кому бы то ни было. Он и без того был повинен в страданиях множества людей.
– Я получил травму руки, которой подают мяч, – ответил Кармин. По крайней мере, это была полуправда. Ему действительно прострелили руку. – К тому времени, когда я восстановился… поезд уже ушел.
Подойдя к Кармину сзади, Хейвен обняла его за талию, сцепив руки на его животе. Подняв голову, она опустила подбородок на его плечо. Он почувствовал ее губы возле своей шеи – кожу начало покалывать, когда она оставила на ней поцелуй. Это был поцелуй понимания и благодарности. Она знала истинную причину того, почему его мечта рассеялась как дым.
Сгримасничав, Винни поморщился и, подбросив мяч в воздух, вновь поймал его.
– Отстой.
Кармин рассмеялся.
– Да, я могу придумать несколько слов, чтобы описать, какой это в действительности отстой.
– Но он не станет их озвучивать, – возразила Тесс, – я права?
В ответ Кармин с сарказмом отдал ей честь.
– Что ж, да, – продолжил Доминик, опустив руку на плечо сына и сжав его. – Именно поэтому он лучше меня в футболе, но во многом и я лучше твоего дяди.
Кармин нахмурился.
– Например? – спросили Винни и Кармин в унисон.
Доминик обвел их взглядом.
– Например, в компьютерных вопросах… и в учебе. Твой дядя ужасно учился в школе. Ты был видел его оценки.
– Ты был ботаном, – ответил Кармин, отмахнувшись. – Как будто это важно.
– Это важно, – ответил Доминик.
Отведя взгляд от своего брата, Кармин посмотрел на Винни и заметил искреннее любопытство в его глазах. Отвернувшись от племянника, он посмотрел на свою дочь, которая, казалось, все время наблюдала за ним.
Дети.
Порой он забывал, что дети на самом деле равняются на него.