– Пошел ты! Возможно, она хочет быть со мной, но я – не тот человек, с которым она должна быть.
– Это тебе так кажется, – сердито сказал Доминик, подходя вплотную к Кармину. – Но, как я уже говорил, ты не потрудился даже поговорить с ней об этом. Ты предположил это. Кому какое дело до того, чего хочет Хейвен, верно? Мы все просто возьмем и скажем, что понимаем ситуацию лучше, чем она и решим все за нее, а потом сделаем вид, что именно это ей и нужно, хотя в действительности это может знать только лишь она сама.
– Она хочет будущего, Доминик. Она хочет быть свободна.
– Но она не свободна, – ответил Доминик. – И не обретет свободу до тех пор, пока подобные тебе люди будут решать за нее. Я думал, что ты выше этого, Кармин, но, вероятно, я ошибся. Возможно, ты на самом деле и не любишь ее.
Эти слова стали для Кармина последней каплей, высвободившей его гнев. Поднявшись на ноги, он замахнулся и со всей силы ударил своего брата в челюсть. Пошатнувшись от удара, Доминик отшатнулся назад, но быстро восстановил равновесие и бросился на Кармина.
Запнувшись о сумку, Кармин наступил на гитару и проломил ее корпус, когда Доминик швырнул его в стену. Винсент попытался разнять их, однако Доминик был слишком силен. Он прижал Кармина к стене левой рукой и замахнулся для того, чтобы ударить его. Пытаясь отмахнуться от брата, Кармин приготовился к удару, однако его не последовало, поскольку их остановил стальной голос, раздавшийся из кухни.
– Прекратите!
Выйдя в фойе, Коррадо оттолкнул Доминика в сторону и встал между братьями.
– Он не понимает, что несет, – сердито сказал Кармин.
– Я?! Это ты несешь чушь!
– Я сказал, прекратите! Вы оба не представляете, о чем говорите! Неужели вы настолько глупы, что никак не можете понять сути теории причины и следствия?
– Но это не просто какой-то там негативный побочный эффект, – с издевкой сказал Доминик.
– Именно он, – заметил Коррадо. – Что бы Кармин ни сделал, Хейвен всегда будет лишена свободы выбора в полном смысле этого слова. Я сам лишил ее определенного выбора! И с этим ничего не поделаешь! Некоторые вещи в ее жизни были предопределены еще до ее рождения, и мы не в силах этого изменить. Невозможно переписать прошлое!
Доносившийся с первого этажа шум привлек внимание Селии. Она медленно спустилась по лестнице, неся свой багаж. Обведя взглядом комнату, она нахмурилась, заметив на полу вещи Кармина.
– Все мы должны чем-то жертвовать, – продолжил Коррадо, разворачиваясь к Доминику и внимательно смотря на него. – И разве не так расстается большинство пар? Один уходит, в то время как другого об этом даже не спрашивают. Или же ты считаешь, что Кармин не имеет права разрывать отношения? Тебе не кажется это лицемерным, если принять во внимание твою тираду? В действительности, Кармин не выбирает будущее за Хейвен. Он решает, каким будет его собственное будущее.
Обернувшись к Кармину, Коррадо заметил бушующий в нем гнев.
– А тебе пора взять себя в руки. Ты сидел здесь все утро и жалел себя, и это действует мне на нервы. Возвращайся наверх и оставайся там, либо же покинь этот дом и уйди, третьего не дано. Теперь твое место в Чикаго, поэтому будь мужчиной и выполняй то, что должно. Ты либо берешь ее с собой, либо нет, Кармин. Какой бы выбор ты ни сделал, она в любом случае чего-нибудь лишится. Вопрос только в том, что именно она потеряет.
В фойе воцарилась тишина, все взгляды были направлены на Кармина, желудок которого сводило от нервов.
– Я не могу отвезти ее в Чикаго. Эти люди уже и без того достаточно испортили ей жизнь.
Доминик в отчаянии всплеснул руками, в то время как Коррадо кивнул.
– Тогда соберись, жду тебя через пять минут в машине. Если тебя там не будет, то я вернусь за тобой, и, поверь мне, доводить до этого не стоит.
Достав из кармана ключи, Коррадо направился к выходу, позвав с собой Селию. Печально улыбнувшись Винсенту, она быстро обняла Доминика, украдкой посмотрев на Кармина, и проследовала за мужем на улицу.
Сделав глубокий вдох, Кармин посмотрел на отца и достал из кармана связку ключей. Сняв ключ от дома в Чикаго, он протянул оставшиеся отцу.
– Отдай мою машину Хейвен. Она ей понадобится. Если она откажется, то может продать ее или обменять, или даже, блять, сжечь – пусть сделает, что пожелает. Это уже неважно.
Взяв сумку и оставив на полу сломанную гитару, Кармин направился к двери.
– Не жди того, что я буду рядом, когда твое решение разорвет тебя на части, – сердито сказал Доминик. – «Я тебя предупреждал» будет единственным, что ты от меня услышишь.