«13 апреля 1991 года (или в день, непосредственно предшествующий или следующий за ним) в Чикаго обвиняемый – Коррадо А.Моретти – в сговоре с другими умышленно лишил жизни…».
Обвинения насчитывали сорок восемь страниц.
Добрую половину минувшего часа Коррадо провел за прочтением выдвинутых против него обвинений, вспоминая те моменты, которые хорошо отложились в его памяти, и те, которые ему хотелось бы забыть. Он прочел весь обвинительный акт, вникнув во все подробности дела и не ощутив при этом ничего даже близкого к беспокойству, однако одна из фраз, напечатанных на первой странице, встревожила его:
«Торговля людьми с передачей права на порабощение…».
– Это неправда, – сказал он, смотря на обвинение. – Я никогда не занимался подобным.
– Чем именно?
Оторвавшись от стопки бумаг, Коррадо перевел взгляд на своего адвоката, находившегося в другом конце комнаты. Рокко Борза сидел за небольшим круглым столом, изучая сотню различных документов и фотографий, разложенных перед ним. Рядом с ним работало еще трое юристов, которые методично изучали документы. Их окружали горы доказательств, возвышавшиеся на столах, словно крепостные стены, ставившие под угрозу будущее Коррадо.
И где-то среди коробок с документами и аудиозаписями скрывался последний гвоздь, обладавший силой наглухо заколотить его гроб и лишить его нормальной жизни. Основная задача юристов состояла в том, чтобы найти его и стереть с лица земли.
Испытывая раздражение, Коррадо поднялся на ноги и, пройдя к окну, выглянул на улицу. Офис располагался на пятнадцатом этаже недавно реконструированного небоскреба в самом сердце Чикаго. С такой высоты люди казались всего лишь цветными пятнами – муравьями, изо дня в день борющимися за существование.
– Всем этим, – пробормотал Коррадо. – Все перевернуто с ног на голову.
По кабинету пронесся резкий, внезапный смешок, который моментально стих. Коррадо не стал оборачиваться, дабы понять, кто именно его издал. Оно того не стоило. Все закончилось бы тем, что он убил их за то, что они осмелились насмехаться над ним, а очередная смерть в его текущем положении ему была совершенно не нужна.
К тому же, он бы и сам рассмеялся, если бы на кону не стояла его собственная жизнь.
Коррадо практически не рассчитывал на помощь собравшихся в кабинете. Каким бы скверным ни был обвинительный акт, он, в большинстве своем, был достоверным. Государственные органы потрудились на славу. Единственным спасением служила перспектива саботировать их дело.
– Желаете забрать аудиозаписи домой, дабы прослушать их? – спросил мистер Борза, нарушив воцарившуюся тишину.
– Не знаю, – ответил Коррадо. – А сколько их?
Ответом на его вопрос послужило молчание. Обернувшись, Коррадо посмотрел на своего адвоката, и увидел, что мужчина всматривался в огромную коробку с аудиозаписями.
– Похоже, двести двадцать дисков.
Обдумывая слова адвоката, Коррадо несколько раз моргнул. Двести двадцать дисков, каждый из которых вмешал в себя восемьдесят минут аудиозаписей.
– Практически триста часов аудиозаписей.
– Верно, – подтвердил мистер Борза. – Если бы они объединили их с записями Винсента, то их было бы в два раза больше.
Просьба государственного прокурора была удовлетворена – дела Винсента и Коррадо рассматривались по отдельности – сторона обвинения полагала, что в этом случае у них будет куда больше шансов на победу. Мистер Борза предпочел защищать Коррадо – вероятнее всего, по причине того, что попросту боялся ему отказать. Несмотря на то, что Коррадо сочувствовал своему шурину, раздельное рассмотрение их дел его нисколько не огорчило, поскольку теперь ему приходилось защищать свою собственную жизнь.
К тому же, подозреваемый Винсент, по его мнению, давно потерял надежду.
Услышав, что его телефон зазвонил, Коррадо вздохнул. Достав его из кармана, он покачал головой, увидев на экране номер Винсента. Легок на помине…
– Да?
– У нас возникли некоторые трудности с девушкой, – сказал Винсент, после чего сделал паузу. – Снова, – добавил он.
Коррадо устало провел рукой по лицу. Девушка доставляла ему куда больше проблем, чем он ожидал.
– Я приеду, как только появится возможность. Завтра, или, возможно, послезавтра. Присмотри за ней до моего приезда.
Закончив разговор, он развернулся к своему адвокату.