– Я отношусь к тебе с уважением.
– Тогда оставь это, – сказал Коррадо. – Я делаю все, что в моих силах.
Селия промолчала. Отсутствие реакции с ее стороны навело Коррадо на мысль о том, что он выиграл это сражение, но последним оно определенно не станет. Последуют новые просьбы, новые отказы, новые конфликты. Решимость его жены нисколько не уступала его упрямству.
– Я жутко проголодался, – сказал он, направившись на кухню в надежде сменить тему. Он был занят всю ночь и совершенно не успел поесть. – Приготовишь мне что-нибудь?
Селия наградила его сердитым взглядом.
– Я возвращаюсь в постель. Если ты хочешь есть, то, я уверена, ты и сам справишься. Ты никогда прежде не полагался на других, так зачем же начинать?
Глава 18
– У нас проблема.
Коррадо покачал головой, стоя у окна в кабинете своего адвоката.
– Я не желаю слышать подобного. Я приехал сюда из-за того, что у Вас, как Вы сообщили, имеются для меня хорошие новости.
– Так и есть, – ответил мистер Борза. – Точнее, они у меня были, но теперь они кажутся ничтожными.
Вздохнув, Коррадо развернулся к своему адвокату, не испытывая никакого желания теряться в догадках. Избавиться от этого дела оказалось куда сложнее, чем от предыдущих.
– Рассказывайте.
– Нам удалось избавиться от информации о Ваших арестах, поскольку она могла послужить причиной предвзятости со стороны присяжных. Все предыдущие дела заканчивались либо оправдательными приговорами, либо снятием обвинений.
– Хорошо, – сказал Коррадо. – Это прогресс.
– Да, – согласился мистер Борза. – Стороне обвинения запрещено упоминать об этом. Что касается Вашего личного дела, то они могут им воспользоваться, но оно кристально чисто.
– Я знаю, – сказал Коррадо. – Что еще?
– Согласно постановлению суда, прослушивание разговоров в клубе не было обосновано наличием ордера, поэтому использовать их невозможно. Что касается записей, сделанных в Вашем доме, то я по-прежнему над этим работаю. Фотографии использоваться во время слушаний не будут, поскольку они, опять же, могут послужить поводом для предвзятости. Обвинения за нарушение закона «О борьбе с организованной преступностью и коррупцией» очень сильно отличаются от обвинений в хладнокровных убийствах.
Не так уж и сильно, как думал мистер Борза.
– Что-нибудь еще?
– Томми ДиМика и Альфредо Миллано исключены из списка свидетелей. Похоже, Томми отказался от данных ранее показаний. Теперь он говорит, что не знает Вас. На Альфредо напали несколько дней назад в тюремной камере. Он жив, но давать показания не в состоянии.
Коррадо кивнул. Для него это была не новость. Томми и Альфредо были бывшими членами La Cosa Nostra – людям, которые нарушали клятву, приходилось за это платить.
– Так в чем же проблема? – спросил Коррадо. – Кажется, их дело разваливается на части.
– Проблема в том, что в списке свидетелей появилось новое имя.
Взяв лист бумаги, мистер Борза протянул его Коррадо. Просмотрев документ, Коррадо увидел имя, напечатанное в нижней части страницы:
Винченцо Роман ДеМарко
Коррадо промолчал, не отрывая взгляда от имени и изо всех сил сдерживаясь.
– Возможно, они планируют вызвать его в суд, а он, в свою очередь, откажется свидетельствовать против Вас.
– Или же, напротив, согласится свидетельствовать против меня, дабы спасти свою собственную шкуру.
– Соглашение о признании вины, – сказал мистер Борза. – Но я не уверен, поскольку больше не веду его дело. Я, разумеется, запрошу предварительные показания в письменном виде, а тем временем постараюсь и вовсе от них избавиться.
Коррадо отвел взгляд от документа и протянул лист своему адвокату.
– Нет.
– Нет?
– Позвольте мне самостоятельно с этим разобраться, – сказал Коррадо, вновь разворачиваясь к окну. – Я бы предпочел, чтобы Вы никому больше об этом не сообщали.
* * *
В тишине комнаты эхом отразился резкий, громкий звук. Хейвен потянулась к прикроватной тумбочке и стукнула ладонью по будильнику, дабы выключить его. Ее тело сковала усталость, мышцы ныли, а одеяло дарило настолько приятный комфорт, что ей не хотелось даже думать о необходимости вставать. До нее донесся странный шум, однако она сделала все возможное для того, чтобы его заглушить. Она предположила, что доносились подозрительные звуки сверху – из квартиры Келси – и, если ее предположение было верно, то ей, вероятно, было лучше не знать, что именно там происходило.