Коррадо оставался в зале во время вечеринки, внимательно наблюдая за происходящим. Он был настолько спокоен и неподвижен, что большинство собравшихся едва ли замечали его присутствие. Другие, однако, бросали на него подозрительные взгляды, сохраняя дистанцию. Хейвен улыбнулась, осознав, что им, вероятно, пришла в голову та же мысль, что и Келси – они приняли его за полицейского.
Бегающие дети создавали в зале настоящий хаос, и Хейвен приложила максимум усилий для того, чтобы все оставалось под контролем во время проведения церемонии и раздачи сертификатов. Когда мероприятие закончилось, она обняла всех детей, говоря им те же самые слова, которые говорили ей в их возрасте. Проходя через страдания, Хейвен часто забывала об этих словах, но Маура и ее мама верили в них всей душой.
– Никогда не теряй надежду, – сказала она ребенку. – Ты – особенный, тебя ждут большие свершения. Я верю в тебя.
Келси вызвалась проводить одного из детишек домой, в то время как Хейвен взяла на себя уборку. Она чувствовала на себе взгляд Коррадо, но изо всех сил пыталась его игнорировать, пытаясь закончить то, что от нее требовалось.
Коррадо прочистил горло.
– Ты привязалась к ним?
– К кому?
– К этим детям.
– Да, – тихо ответила Хейвен. – Они напомнили мне саму себя.
– Как же все это странно. Где бы ты ни оказалась, рядом всегда будет кто-то подобный, – Хейвен кивнула и потянулась за большим черным мешком для мусора, но Коррадо помешал ей это сделать. – Я выкину.
– Спасибо, – поблагодарила она. – Мусорный контейнер на заднем дворе.
Закончив с уборкой, Хейвен взяла свои вещи и вышла на парковку, обнаружив пустую машину Коррадо, припаркованную перед зданием. Она решила обогнуть здание, дабы проверить, не было ли его у мусорного контейнера. Она замерла, когда увидела его неподалеку от парковки с мужчиной – дверца черной машины с нью-йоркскими номерами была открыта настежь. Мужчина стоял к ней спиной, поэтому у Хейвен не было возможности разглядеть его лицо, однако по языку его тела она поняла, что это была не случайная встреча.
Спустя мгновение мужчина сел в машину и моментально тронулся с места, выезжая с противоположной стороны парковки.
– Тебя подвезти? – спросил Коррадо, подойдя к Хейвен.
– Я пройдусь, – ответила она. – Здесь всего лишь несколько кварталов.
– Вздор, – сказал Коррадо, махнув рукой. – Садись в машину.
Дорога до дома Хейвен прошла в полнейшей тишине. Спустя некоторое время после их прибытия вызванный Коррадо человек сменил дверные замки.
– У меня остались еще кое-какие дела, и мне нужно немного поспать, – сказал Коррадо, протягивая Хейвен новые ключи. – Я улетаю завтра, дабы успеть на свадьбу.
Свадьба?
– Кто-то женится?
– Доминик и Тесс, – ответил Коррадо, с удивлением смотря на Хейвен. – Ты не получила приглашение?
Хейвен медленно покачала головой.
– Нет. Я ничего об этом не знала.
Выражение лица Коррадо слегка переменилось, когда он поджал губы.
– Должно быть, я забыл его отправить. Но еще есть время – на тот случай, если ты захочешь отправить подарок. Я заеду к тебе утром для того, чтобы забрать его, если тебе захочется что-нибудь подарить.
– Хорошо, – сказала Хейвен, не зная, что ей следовало на это ответить. – Спасибо… я полагаю.
– Полагаю, не за что, – ответил Коррадо. – Хорошего вечера.
Глава 21
Кармин коротал ночь в одиночестве, сидя в кабинке в задней части клуба с расставленными перед ним на столе рюмками. Он чувствовал курсирующий по его венам алкоголь, разжижающий его кровь и мешающий мыслям заполнять его разум. Избавиться от мыслей полностью не представлялось возможным, однако мелкий ручеек воспоминаний давался Кармину куда легче, чем полноводная река.
Несмотря ни на что, воспоминания в любых пропорциях причиняли ему боль. Они, как и прежде, служили неизменным напоминанием того, что он мог иметь, но больше не имел. И, насколько он мог судить, иметь уже никогда не будет. Напоминания крылись во всем: в деревянном столе темно-коричневого цвета, который напоминал ему о цвете ее глаз, в мерцающих огнях клуба, которые воскрешали воспоминания о том, как она ловила светлячков, в мелодии, которая слегка напоминала ему ту песню, которую она обычно напевала.