Я сбежал по ступенькам, крепко удерживая Глок в одной руке, второй сжимая тесак. Кто бы не выскочил мне на встречу — ему не жить. Но оказалось, что выскакивать попросту было некому. Подвал выглядел так, как выглядят все подвалы, которые не используются по назначению. Кроме одной детали: в нише стены лежало что-то, напоминающее куски льда. Я шагнул ближе, сморщив свой лоб, потому что нихрена не мог разобрать в полумраке. Мой ботинок зацепился за цепь, и я резко дернулся, ткнув своим стволом в мертвое тело у себя под ногами. Его руки были прикованы, а некоторые части тела имели характерные срезы. Это пробудило в моей голове ебаные воспоминания, которые я бы никогда не хотел больше помнить.
— Кристофер! — громко закричал я. Брат с шумом ввалился в подвал, озираясь по сторонам.
— Скажи мне, что я сейчас наблюдаю? — сдавленно выдавил я, чувствуя яростную пульсацию внутри своей головы.
Несколько минут Кристофер просто молчал, всматриваясь в каждую деталь, затем выдохнул носом и процедил:
— Я так полагаю, это буфет.
— Что? — мой голос казался сиплым, и мне пришлось откашляться, мать твою.
— Они жрали людей, вот что, — Кристофер сплюнул в сторону, направляясь вверх по лестнице, — идем.
Я оглянулся по сторонам и шагнул следом, стараясь уложить все это в своей голове.
Пока стражи порядка выводили детей и девушек, я пнул ногой по столу, полностью его переворачивая. Пакеты с порошком, шприцами и еще какой-то дрянью, разлетелись по всей комнате. Несколько мужчин, которые теперь лежали на полу, показались мне знакомыми.
— Можно мне уже кого-то убить? — прорычал я, сжимая рукоять своего мачете.
— Погоди, — отец хлопнул меня по плечу, — все еще впереди.
Он подошел к знакомой фигуре и дернул за волосы, поднимая голову вверх. Александр свирепо смотрел на нас, сплевывая кровь из разбитого рта.
— Ну здравствуй, друг, — Дэмиен с силой впечатал свой кулак в висок Александра, который рухнул, как подкошенный.
Несколько репортеров торопливо щелкали пленкой, с ужасом оглядываясь по сторонам. Джонатан вылил стакан воды на голову Александра, укоризненно погрозив Дэмиену пальцем. Подтянув его тело, он усадил Александра на стул и сцепил руки за спиной. Когда дом немного опустел, Гектор присел около стула и похлопал Александра по щекам:
— Пора просыпаться, дорогуша.
Он оглядел нас мутными глазами и сплюнул под ноги.
— Какого хера?
— Я думаю, ты и так догадался. Сейчас самое время ответить на пару вопросов.
— Я требую суд.
— Будет тебе суд, не беспокойся, — Гектор почесал подбородок, — но не факт, что ты лично сможешь присутствовать на нем.
— Как ты догадался?
— Я бы в жизни не подумал на тебя. Но иногда бывают совпадения. Ты зря подговорил Эми убить Джессику.
— Блять, — Александр поднял голову вверх и на мгновение прикрыл глаза.
— Я поинтересовался, кого же она так защищала, и узнал несколько интересных вещей. Ты вел себя не осторожно, Александр, совсем не осторожно.
— Я не думал, что эта сучка сдохнет первой. Я бы сам ее убил, как только бы она выполнила свою работу.
— Зачем ты хотел убить Джессику?
— А зачем она нужна была вице-сенатору? Все по той же причине, друг мой. В ее головке слишком много информации.
— Что мешало вам убрать ее в то время, пока она была в психушке?
Я покосился на Джессику, потому что понятия не имел о ее прошлом. Она стояла с каменным лицом, крепко сжимая рукоять пистолета. Чен выглядел отстраненным и полностью погруженным в свои мысли.
— Потому что тогда не было необходимости. Она все равно молчала. Но потом все изменилось. Ее отец собрал записи наших дел и все это хранил в своем сейфе. Там чертова информационная бомба, и если она попадет не в те руки, нам всем крышка. Проблема в том, что сейф — это головоломка, открыть который могут лишь те, кто знает верное решение.
— Почему бы просто не уничтожить сейф вместе с содержимым? — вопрос Гектора показался мне разумным.
— Тогда бы он не смог занять свое место в иерархии и контролировать остальных, — буркнул Джонатан.
— Старик Джонни, — процедил Александр, — я всегда говорил, что с тобой что-то не так. Ты не трахаешь женщин, всегда избегал инициации братства, уже этот факт настораживает, согласен? Кто добровольно откажется от возможности затрахать кого-то до полусмерти?