— На холмах сидела пара снайперов, которые прикрывали нас внизу. Они оказались в ловушке. Мы нашли Бобби на холмах.
— Что с ним случилось? — спросил Кристофер, не обращая внимание на то, как мое лицо стало бледным.
— Я такого в жизни не видел, — прошептал Джек, побелевшими губами.
— Джек, — Кристофер встряхнул его за плечо.
— Они срезали с него мясо, столько, сколько смогли, — хрипло ответил Джек. Его глаза остекленели, словно он опять находится там, на холмах, — и я, блять, уверен, что они сделали это, когда он был еще жив.
Я больше не слышал его. Я слышал только бешенный пульс в своих висках, и красную пелену перед глазами. Я снова мысленно оказался в той пещере, где Китти умирала у меня на руках.
Красный, красный, красный, — это все, что сейчас имело значение.
— Но это еще не все, — удалось мне расслышать Джека, — они забрали еще одного.
— Кого? — Кристофер поднял голову, сжимая руки в кулаки.
Пожалуйста, блядь, не говори этого.
Я буквально взмолился всем существующим силам, которые когда-либо были или есть. Я чувствовал тянущую боль в груди, и это чувство не проходило.
— Элиза, — хрипло пробормотал Джек, — они забрали Элизу.
Я развернулся и молча спустился по лестнице. Если я сейчас задержусь в этом зале хоть на минуту, я могу причинить кому-то сильную боль.
Я вывалился наружу и завернул за угол, прислонившись к стене.
Я не мог дышать.
Мою грудь сдавило, и я с силой бил себя кулаком, надеясь впустить немного воздуха в свои легкие. Я снова почувствовал страх и беспомощность. Я так долго убегал от этого, так долго отказывался впустить с свое сердце кого-то, кого так желала моя душа, потому что боялся вот этого момента. Я знал, что дерьмо обязательно произойдет и не был готов снова взобраться на эмоциональную карусель, которая уже однажды сбросила меня на землю.
Но оказалось, что я ошибался.
Элиза уже сидела глубоко в моих костях, поэтому осознание того, что ей могут причинить боль, сейчас выворачивало мои внутренности на изнанку, сотрясая тело в неконтролируемой дрожи страха.
Я согнулся пополам и меня вырвало на песок сухими спазмами. Я дрожал и трясся, как осиновый лист, испытывая животный ужас от случившегося. Твари бы просто вгрызлись в ее горло, оставляя холодный труп. Они не стали бы тащить ее в неизвестном направлении. Единственные, кто мог так поступить — это отбросы, каннибалы, и я даже не представляю, с чем ей придется столкнуться.
Я поднял глаза к темному небу, проклиная себя за слабость, и мысленно взмолился о том, чтобы Элиза вернулась ко мне живой.
— Разве я не достаточно страдал, ты, гребаный ублюдок? — крикнул я в пустоту. — Разве я не заслужил немного покоя в своей ебнутой жизни?
Конечно, блять, мне никто не ответил. Кто бы, сука, сомневался.
Я вошел в центр, сжимая кулаки в слепой ярости. Мне надо было что-то делать, иначе я рискую окончательно погрузиться в черноту. Я стал расчесывать свои предплечья, надеясь ослабить напряжение, но ничего не помогало, тогда я вытащил сигарету и сделал несколько торопливых затяжек, втягивая дым в свое горло.
Кристофера больше не было на лестнице, как и Джека, так что мне пришлось ходить кругами, ощущая себя загнанным зверем. Я готов был проклинать себя за чертову нерешительность и слабость. Мои страхи прочно сидели внутри моей головы, и я не мог избавиться от них, несмотря на то, что чувствовал потребность в ком-то. Я прятал голову в песок, закрывая глаза на то, как пустота заполняет мои внутренности, угрожая поглотить остатки всего того светлого, что у меня еще осталось.
Сейчас я чувствовал себя просто самым тупым человеком на планете. Почему я не рискнул подпустить Элизу ближе? Зачем я так упорно сопротивлялся, не давая своим внутренним желаниям взять вверх?
Я был готов начать молиться, чтобы она оказалась еще живой. Чтобы еще раз впустить в свои легкие ее запах, увидеть ее улыбку, которую мне хотелось сожрать, и всмотреться в ее глаза, которые загорались опасным блеском каждый раз, когда смотрели в мою сторону. Я видел, что она смотрела, и постоянно одергивал себя, чтобы не посмотреть в ответ. Сейчас это казалось таким далеким и не важным, что практически поражало.
Я слишком много дерьма видел в своей жизни, часть из которого творил собственными руками, поэтому я не тешу себя ебанными иллюзиями. Именно, блять, поэтому, мое тело сейчас колотило крупной дрожью, и горький привкус страха начинал расцветать на моем языке, опаляя горло желчью.