— Я настаиваю, — доктор махнул рукой Мелинде, которая успела вернуться в палату с новой капельницей в своих руках. Она быстро поменяла раствор и ободряюще улыбнулась. Мои веки стали тяжелеть, и я снова провалилась в черноту.
Всполохи красного и желтого стали мелькать перед моими глазами. Мне казалось, что я чувствую жуткий запах горелой плоти, который вызывал тошноту внутри меня.
Я ничего не видела в темноте, но я чувствовала горячее дыхание тварей за своей спиной. Мой затылок покалывало, а дрожь все сильнее сотрясала мои внутренности.
Я знала, что они нападут.
Я чувствовала, как они присели в прыжке, готовые вцепиться в мое тело. В тот момент, когда это случилось, чей-то громкий крик врезался в мою голову. От этого звука кровь стыла в жилах, а страх плотным кольцом обвился вокруг моего сердца, сдавливая его холодными щупальцами.
Твари рвали на части мое тело, снова и снова, и снова.
Тошнотворная агония, казалось, длилась вечность, пока чужие руки не схватили меня за плечи, с силой выдергивая из кошмара.
Я чувствовала гнилостный запах, который заполнял мои ноздри, и от этого еле сдерживала рвоту.
Мое тело стало биться, пытаясь скинуть чужие руки, но давление лишь нарастало, как и крик в моей голове.
— Элиза!
Звонкий удар по щеке вывел меня из оцепенения, и я распахнула глаза, дико озираясь вокруг. Моя палата была заполнена людьми, и я чувствовала, что попала в ловушку. Стены вокруг меня начинали смыкаться, угрожая похоронить меня под собой.
Я тяжело дышала, пытаясь отползти от них как можно дальше.
На лицах окружающих застыло выражение сочувствия и сострадания, но я не хотела никого видеть.
Я боялась.
И я не могла понять причину своего страха.
— Выйдите все, — доктор Карсон ввел какой-то препарат в раствор и откинул шприц на тумбочку.
Палата медленно опустела, пока Мелинда нерешительно замерла около двери.
— Все, Мелинда. Оставьте нас.
Она кивнула головой, бросив на меня быстрый взгляд, затем вышла в коридор, прикрыв за собой дверь.
— Здесь только ты и я, девочка. Теперь начинай дышать. Вдох носом, выдох ртом. Давай.
Я смотрела на его морщинистое лицо и послушно сделала вдох носом, с шумом выпуская его ртом.
— Хорошо, — кивнул доктор, подтягивая стул к кровати. Он тяжело опустился на него и снял очки, протирая их подолом своего халата.
Я послушно дышала, чувствуя, как сердцебиение в моей груди начинает приходить в норму.
— Что произошло?
— Ты кричала, Элиза.
Очевидно, что крик, который я слышала во сне, был моим собственным.
— Что происходит? — прошептала я, чувствуя, как мои глаза начинают наполняться слезами.
— Я не уверен, что я тот, кто должен с тобой говорить. Но, как твой врач, я обязан проинформировать тебя о состоянии твоего здоровья.
— Моего здоровья?
— Твои раны достаточно тяжелые, Элиза. Ты лишилась мягких тканей на задней поверхности своей правой ноги. Это очень неаккуратные срезы, и мы ничего толком не могли сделать. Мы купировали воспаление, нам удалось избежать сильно заражения, но я пока не знаю, что мы сможем сделать, чтобы вернуть ей прежний вид. Так же у тебя повреждения внутренних органов, вероятно, от сильных ударов, но обошлось гематомами, без разрывов, хотя твоя селезенка вызывала у меня много вопросов.
Его слова звучали, как в тумане, и я слушала его, напрочь забыв про свою дыхательную гимнастику. Я перевела взгляд на подвешенную ногу и несколько слезинок скатились по моим вискам, теряясь в спутанных волосах.
— Я должен тебе сказать, — доктор сглотнул и кивнул головой, словно подбадривая себя, — у тебя довольно много внутренних разрывов, и нам пришлось наложить тебе швы.
— Но, откуда все это? — паника сжала мое горло, и слова с трудом покидали мою глотку. — Вы же сказали, что разрывов внутренних органов удалось избежать.
— Да, — он надел очки и сцепил руки в замок, — это случилось в результате изнасилования, Элиза.
Вот и все.
Воспоминания нахлынули на меня, и мне не хватало воздуха, словно огромная лавина скатилась с вершины горы, и похоронила меня в своем холодном плену.
Я вспомнила все настолько четко, что вновь испытывала животный ужас, который бился под моей кожей все то время, что я провела в пещерах.
Один за другим в моем сознании мелькали воспоминания, которые я бы никогда не хотела помнить. Я не осознавала, что по моим щекам стекают слезы, пока рыдания не прорвались на поверхность.
— Я бы хотел тебе помочь, — с сожалением произнес пожилой доктор, — но, боюсь, что здесь нужен специалист.