Я хотела бы не чувствовать всего, что они со мной делали, но не могла.
Я бы хотела не помнить того, что они со мной делали, но, блять, тоже не могла. И это настойчиво зудело у меня под кожей, в моей голове и во всем моем чертовом теле.
Мне хотелось снять с себя кожу, потому что она ощущалась тяжелой и совершенно грязной.
В один из дней в моей палате Гектор появился, застав меня в врасплох, если можно так сказать, учитывая мое, прикованное к кровати, состояние.
— Элиза, — кивнул он, усаживаясь на стул, который подвинул от окна.
Я молча наблюдала за тем, как он провел широкой ладонью по темным волосам, взъерошивая их еще больше.
— Я задам банальный вопрос, — он немного помедлил, — как ты сегодня?
— Я не знаю, что тебе ответить, — прохрипела я, осипшим от постоянных слез, голосом, — наверное, лучше, чем вчера, но хуже, чем обычно.
— Разумно, — кивнул он, быстро скользнув взглядом по моему лицу, спускаясь к ноге, все еще подвешенной в воздухе.
— Ты не представляешь, как мне жаль, — тихо произнес он, пожевав нижнюю губу.
— Мне тоже, — прошептала я, чувствуя, как мои глаза вновь наполняются слезами.
— Они все сдохли. Каждый из этих ублюдков. Я не знаю, как это может помочь, но надеюсь, что это принесет тебе немного покоя.
— Вы их нашли?
— Их убили прямо на месте, когда вытаскивали тебя из пещер. Джек, Аврора, отряд Кристофера, все они отправились в туннели, чтобы вернуть тебя домой.
Кровь в моих жилах заледенела. Нет, блять, судьба не может быть со мной настолько жестокой. Мне меньше всего на свете хотелось, чтобы Пол видел меня в том состоянии, в котором я находилась.
— Но мне нужно знать, было ли еще что-то, что они могли упустить?
— Что ты имеешь в виду?
— Они насчитали пятерых. Был кто-то еще?
— Нет, — я прикрыла глаза, тяжело сглотнув ком в своем горле, — их было пять. Поэтому они смогли нас обезоружить. Они сказали Бобби, что убьют меня, если он дернется. Конечно, мы боролись, но у них оказалось наше оружие, так что силы были не на нашей стороне.
— Я ни в коем случае не виню тебя, Элиза, — Гектор вскинул ладонь в воздух, — в том, что случилось, нет твоей вины. То, что ты смогла выжить, уже большая, блять, удача.
— Вы забрали Бобби? — еле выдавила я из своего сжатого горла.
— Да, — хмуро кивнул Гектор, — мы похоронили его.
— Хорошо.
С моих глаз стекали слезы, теряясь в волосах, и я закрыла глаза, сотрясаясь в молчаливых рыданиях.
— Его крики до сих пор в моих ушах. Я смотрела, как они убивают его, и не могла помочь.
Гектор тяжело вздохнул и потер ладонями свое лицо.
— Ты не виновата. Запомни это. Это риск, на который мы идем каждый день.
— От этого не становится легче.
— Я знаю. Поверь мне, я знаю. Я бы хотел забрать твою боль, но не могу. Я могу лишь сказать, что мы отомстили им. Их убили, и убили настолько жестоко, насколько вообще возможно.
— Хорошо, — выдохнула я, облизывая губы, соленые от моих слез, — спасибо.
Гектор поднялся на ноги и немного задержался около моей кровати, словно хотел взять меня за руку, но в последний момент одернул себя и шагнул к двери.
— Поправляйся, Элиза, и ни о чем не сожалей. Я очень надеюсь, что ты найдешь в себе силы.
Я ничего не ответила, просто молча наблюдая за тем, как он вышел из палаты, прикрыв за собой дверь. Как я могу не винить себя в случившемся, когда я должна была бороться настолько, чтобы защитить и себя и Бобби?
Не успела я отойти от визита Гектора, как пришли мои родители. Я не была готова к нашей встрече, потому что всегда чувствовала неодобрение с их стороны, когда решила связать свою жизнь с охотой. Они особо и не скрывали своего недовольства, каждый раз напоминая мне, какую ошибку я совершила. Стоило маме переступить порог больничной палаты, как ее лицо исказилось, а из глаз полились слезы.
— Лиз, — прошептала она, роняя сумку на пол. Отец вошел следом, успев подхватить ее под руку. Его глаза выглядели покрасневшими, а лицо — бледным и слишком серьезным.
— Господи, — продолжала рыдать мама, приблизившись к кровати, на которой лежало мое бедное тело, — как ты, девочка моя?
— Я буду в порядке, мама, — выдавила я, прогоняя влагу со своих глаз.
Мама тяжело опустилась на стул, и схватила меня за руку, не замечая, как волна дрожи, сопровождаемая тошнотой, буквально сотрясла мое тело.
— Мама, — процедила я сквозь зубы, — ты можешь не трогать меня, пожалуйста?
— Что? — она непонимающе уставилась на меня, затем перевела взгляд на лицо отца.
— Она просит на трогать ее руками, — пробормотал отец, чуть оттягивая руку мамы от моего запястья.