Я высунул язык и провел им по своим зубам, затем хрустнул шеей и с силой вдавил окурок в пепельницу.
— Элиза, — наконец произнес я, — как она?
Кэтрин замерла на своем стуле, тараща на меня свои большие карие глаза.
— Я связана врачебной тайной, ты же знаешь, — покачала она головой, всматриваясь в невысокий забор в нескольких метрах от себя.
— Знаю, блять, и я не прошу тебя ее нарушать. Я просто хочу услышать хоть что-то хорошее в этом ебаном пиздеце.
— Какой у тебя интерес, Пол? — Кэтрин стянула свои ноги с моих колен и уперлась в них локтями.
Я потер ладони между собой и слегка хрустнул пальцами, избегая ее настойчивого взгляда. Почему все пытаются что-то анализировать, избегая прямого ответа?
— Она хороший стрелок.
— И все?
— И она отличный солдат, которая не заслужила всей этой хуйни, что с ней произошла. Поэтому не пытайся вытянуть из меня того, чего нет, Кэтрин.
Она откинулась на спинку кресла и провела рукой по подбородку, задумчиво глядя перед собой. Я вскинул голову и уставился на ее лицо.
— Ей предстоит большая работа, — наконец произнесла Кэтрин, — я прописала ей определенные препараты, которые помогут ей наладить сон и контролировать свои приступы страха. Но они не помогут ей справиться с кошмарами, которые сидят глубоко в ее памяти. Я делаю все, чтобы вытащить ее, Пол, поверь мне.
— Я верю, — обреченно кивнул я головой и провел рукой по своему затылку.
— Я назначила ей в качестве терапии стрельбы. Она должна выбираться в зал, чтобы тренироваться в стрельбе. Я знаю, что она одна из лучших стрелков вашего города. Это говорит о том, что ей это нравится. Мне надо заставить ее почувствовать еще что-то, кроме постоянного ужаса.
— Она чувствовала все, что они с ней делали? — напряженным голосом спросил я. При воспоминании об этом по моему телу поползли мурашки страха и ужаса. Ебаные твари.
— Пол, — сдавленным голосом произнесла Кэтрин, отводя свой взгляд, — я не могу, прости.
Но я уже успел заметить вспышку ужаса в ее глазах. Несмотря на всю свою профессиональную маску, она оставалась девушкой, которая была напугана всем, что произошло с Элизой.
Черт возьми, сука.
— Не отвечай, я уже понял, — я схватил пачку с сигаретами, сунул еще одну в рот и выкурил половину одной затяжкой. Затем вдавил окурок в пепельницу и вскочил на ноги.
— Мне надо идти.
Дикий страх, подпитанный гневом и яростью буквально разрывали меня на части. Если я не выйду в скором времени на ринг, я просто сойду с ума, лишившись остатков своего гребаного рассудка.
Почему все это дерьмо случается с людьми, которое так или иначе что-то значат для меня?
Может, дело во мне?
Я вернулся в центр, когда уже большая часть людей покинула здание. Мои ноги сами понесли меня в сторону полигона. Конечно, это маловероятно, но что, если она сейчас там?
Зал был практически полностью темным, за исключением одной дорожки. Несколько секунд тишины, после чего начали раздаваться выстрелы с таким отчаянием, что я мог уловить его на расстоянии. Элиза снова и снова заряжала пистолет, выпуская полную обойму в мишени. Ее, и без того стройная, фигура, стала еще изящнее. Скулы на ее лице выступали вперед, и мне это не нравилось. Она должна дышать здоровьем, а вместо этого казалось, что может упасть от малейшего дуновения ветра. По щекам Элизы стекали слезы, и она шмыгала носом, часто моргая ресницами, но ни на секунду не прекращая отстреливать патроны.
Я замер в темноте, как хищник, наблюдая за своей жертвой. Я помнил картину в своей голове, которую хотел никогда бы не видеть, но это не отталкивало меня от нее. Несмотря ни на что, Элиза оставалась светлым лучиком, к которому тянулось все мое существование.
Она откинула пистолет с глухим стуком и уперлась ладонями в стол, низко наклонив свою светлую голову. Я видел, как ее плечи сотрясаются рыданиями, и мне хотелось вырвать свое чертово сердце из груди, потому что оно буквально обливалось кровью от той боли, что исходила от сломанного тела Элизы.
— Элиза, — Джимми вышел из-за угла, и протянул к ней руку, дотрагиваясь до ее плеча. Тело Элизы сжалось, после чего она упала на пол и стала отползать в дальний угол, не переставая истошно кричать. Я выскочил вперед и резко схватил Джимми за руку, не давая ему возможности коснуться ее еще раз.
— Не трогай ее, блять, — взревел я, выкручивая ему руку.
— Я понял, понял, отпусти! — закричал он, согнувшись пополам.
Я выпустил его руку и развернулся к Элизе, которая подтянула колени к груди и закрыла голову двумя руками.