Глава IV
- В самом деле? – насмешливо изогнул бровь Корф. – Откуда тебе знать о моих интересах?
- Цыгане много чего знают, – ухмыльнулся собеседник, – даже больше благородных господ. Если хочешь знать, кто отца твоего погубил – пойдешь со мной.
- Идем! – услышав об отце, Владимир больше ни минуты не колебался.
Цыган, ничего не говоря, направился в сторону поместья Забалуева, а барон двинулся следом.
Придя в табор, они подошли к одному из костров, возле которого сидело несколько соплеменников провожатого. Повинуясь властному жесту вожака, все поднялись, и Владимир остался с цыганом с глазу на глаз. Устроившись поудобней, он подбросил полено в огонь и спросил:
- Слыхал я, барин, редким ядом отравили твоего отца?
- Верно слышал, – ответил Владимир, – только это мне без тебя известно.
Ничего не говоря, собеседник полез в карман и вытащил оттуда красивую бутылочку, украшенную разноцветными камнями.
- Вот, барин, – усмехнулся он, – редкий яд, из самой Индии. Хочешь знать, кто у меня вторую такую купил? Не сомневайся – твоего отца отравили этим ядом.
- Кто купил? – внезапно севшим голосом спросил барон. Он чувствовал – цыган говорит правду.
- Забалуев, – ответил тот, – аккурат незадолго до смерти твоего отца.
- А с чего это ты мне своего благодетеля выдаешь? – полюбопытствовал Корф. – Как-никак на его земле стоите.
- Какой он нам благодетель! – сплюнул цыган. – За свой постой мы ему немалые деньги платим, а вот он яд взял, но платить не хочет. Мало того, убить хотел нас с твоим другом, Репниным. Мы с князем чудом живыми остались. Теперь пора счеты сводить.
- Не заплатил? При его-то деньгах, – покачал головой Владимир.
- Какие у него деньги? – пренебрежительно махнул рукой цыган. – Это он пыль в глаза пускает, а в его доме даже крысам поживиться нечем.
Владимир с трудом удержался от злорадного смеха. Вот, значит, почему предводитель дворянства так стремился жениться на Лизе. Он оказался обычным охотником за приданым, а княгиня уверена, что получила богатого зятя. Одержимый алчностью, Андрей Платонович вполне мог подсыпать яд в бренди, ведь он тоже был на спектакле в их доме.
- Допустим, он отравил, – барон говорил задумчиво, – только как доказать его вину? Ведь он наверняка уже избавился от бутылочки.
- Не избавился, – покачал головой цыган. – Золотая она, в другой этот яд хранить нельзя. Найдешь бутылочку и будут тебе доказательства. Только в доме искать без толку, он ее, скорее всего, при себе держит.
- Что ж, спасибо тебе, – Владимир поднялся. – Если все окажется правдой – я твой должник. – И кивнув на прощанье, барон отправился на постоялый двор.
К утру в голове Владимира созрел план. Дождавшись рассвета, он отправился в свое поместье. Корф был уверен – в доме еще спят, поэтому не особо таясь вошел в конюшню, где Григорий чистил стойла.
Увидев хозяина, мужик просветлел лицом, бросившись ему навстречу.
- Барин! – забасил он – неужто Вы к нам вернулись?
- При новых господах хуже живется? – поинтересовался Владимир.
- Господа! – мужик скривился. – Энтот предводитель, даром что богачом считается, а коляска у него – смотреть стыдно. Он ее вчерась здесь оставил, да еще приказал никого к ней не пущать.
- Где она? – глаза Корфа вспыхнули.
- Дык вон, в углу. Не в каретный же сарай энту рухлядь ставить!
Подойдя к экипажу, который не развалился от старости только чудом, барон принялся тщательно его осматривать. На первый взгляд в коляске не было ничего подозрительного, но подняв на сиденье одну из подушек, Владимир обнаружил тайник. Просунув руку в небольшое углубление, он вынул на свет колоду крапленых карт и точно такой же флакон, какой видел вчера у цыгана. Значит вчерашний знакомец его не обманывал – отец отравлен ядом, купленным Забалуевым у цыган.