- Ты вот что, Григорий, – повернулся Владимир к конюху, – никому ни о чем не говори, так для меня сподручнее будет.
- Не скажу, барин, – кивнул мужик – только Вы возвращайтесь скорей.
- Вернусь, Гриша, обязательно вернусь, – с этими словами барон вышел из конюшни.
Тем временем господин Забалуев, не подозревая о надвигающейся грозе, уговаривал свою тещу предать имение в его руки.
- Мария Алексеевна, Вы же понимаете – Лизонька слишком добра, а мужикам…
Договорить он не успел. Дверь под сильным ударом распахнулась настежь, и в комнату вошел Владимир Корф в сопровождении исправника.
- Барон! Что Вы здесь делаете? Я ведь просила Вас покинуть мое поместье! – в голосе княгини слышалась нескрываемая злоба.
Не обращая внимания на ее вопли, барон подошел к Забалуеву и схватил его за горло.
- Убийца! Убийца моего отца!
- Господин исправник! – завизжала Долгорукая. – Почему Вы позволяете барону так обращаться с моим зятем?!
- Сожалею, Ваше Сиятельство, но Владимир Иванович предоставил мне убедительные доказательства вины господина Забалуева.
- Поздравляю, княгиня, – усмехнулся Корф, – Вам достался поистине выгодный зять: карточный шулер, убийца, и нищеброд. Более достойной партии трудно отыскать.
- Я никого не убивал! – попытался было возразить Андрей Платонович, но был остановлен криком своей тещи:
- Подлец! Мерзавец! – причитала Мария Алексеевна. – И этому негодяю я доверила свою дочь! Уведите его с глаз моих!
Забалуев хотел что-то сказать, но исправник, крепко взяв за плечо, подтолкнул его к выходу.
Дорогой Андрей Платонович молчал, и только оказавшись в участке, обратился к Корфу:
- Владимир Иванович, позвольте поговорить с Вами с глазу на глаз. Поверьте – это очень важно.
Немного поколебавшись, Владимир махнул рукой охранникам, и те вышли, оставив его наедине с арестантом.
- Господин барон, – начал Забалуев расхаживая по камере, – я понимаю, веры мне нет, но я не убивал Вашего отца. Мне просто незачем было это делать.
- Незачем? – усмехнулся Владимир. – А как же поместье?
- Смею напомнить – поместье захватил не я. Да, я помогал княгине, но идея была не моей. К тому же расписка исчезла не без помощи Карла Модестовича, а он дорого берет за свои услуги. У меня не было возможности оплатить эту кражу, ведь я нищ, как церковная крыса. Да, я купил яд – бес попутал, уж больно флакончик приглянулся, только и всего. Ну, а кому я его показал, надеюсь, Вам говорить не надо. Кстати, Лиза с Соней могут это подтвердить. После смерти Вашего батюшки я решил избавиться от яда, но во флаконе оказалась просто соль. Теперь сложите все вместе и подумайте над тем, кто виновен в смерти Ивана Ивановича. И если после этого Вы будете обвинять меня – я сильно усомнюсь в Вашем здравомыслии!
По мере того, как Забалуев говорил, уверенность Корфа в собственной правоте слабела. Конечно, верить ему на слово было нельзя, но проверить сказанное Андреем Платоновичем следовало.
- Что ж, господин предводитель уездного дворянства, – Владимир скрестил руки на груди, глядя на Забалуева, – если все сказанное Вами правда, обещаю забрать свои обвинения.
- Правда, правда, – зачастил Забалуев, – только торопитесь, Владимир Иванович, кабы эта змея еще чего не придумала.
Закрывая за собой дверь, Владимир точно знал, к кому отправится, и некоторое время спустя он входил в гостиную Долгоруких с исправником и доктором Штерном.
- Чем обязана, господа? – обратилась к ним княгиня, нацепив самую любезную улыбку.
- Ваше Сиятельство, – откашлявшись, начал доктор Штерн, – мы по поводу отравления барона Корфа.
- По поводу отравления? – на лице Долгорукой было самое искренне удивление. – А разве виновный не найден? Я думала – господин Забалуев во всем признался.
- Отнюдь, Мария Алексеевна, – вмешался Владимир, – Андрей Платонович отрицает свою вину, поэтому доктор Штерн должен осмотреть перчатки всех присутствовавших на спектакле гостей. Если Вас не затруднит – не могли бы Вы передать Илье Петровичу свои перчатки.
- Конечно, – и княгиня величественно удалилась.
Вернувшись, она протянула Штерну кружевные митенки, а Владимир постарался ничем не выдать своего торжества. Он точно помнил – в тот вечер на княгине были лайковые перчатки.
Откланявшись, посетители вышли из гостиной, но за дверью Владимир подал знак остановиться. Не обращая внимания на недоуменные взгляды исправника и доктора, он постоял еще немного и вновь распахнул дверь. Княгиня стояла возле камина, в котором занимались огнем брошенные туда перчатки. Кинувшись к камину, Владимир выхватил их оттуда и протянул Штерну.