Кивнув Андрею, Корф вышел в гостиную, где жарко спорили исправник с доктором.
- Я Вам говорю – княгиню арестовывать нельзя, – кипятился Штерн, – она не в себе! Владимир Иванович, – обратился он к подошедшему барону, – я как врач настаиваю на том, чтобы Ее Сиятельство осталась дома.
- Господин исправник, – повернулся Владимир к стражу порядка, – я думаю, пока княгиня больна, ее лучше не беспокоить.
- Как скажете, господин барон, – ответил исправник. – Если с Вашей стороны не будет претензий, то позвольте откланяться. Дела-с.
Владимир утвердительно кивнул, и представитель закона поспешил покинуть особняк Долгоруких. Следом за ним вышли Корф с доктором. Штерна ждали пациенты, а Владимиру не терпелось вернуться в родной дом.
У него едва не выступили слезы, когда он увидел широченную улыбку Григория, радость в глазах Никиты и услышал причитания Варвары.
- Барин, соколик наш! – охала кухарка. – Слава Богу, Вы вернулись! А то энти изверги, Забалуев с княгиней-гадюкой, чтоб ей добра не было, совсем почти хозяевами тут стали. Заявилась сюда Долгорукая кричать да командовать! Всех перепороть грозилась! Только, видать, Господь не без милости! Я сейчас стол праздничный мигом…
- После, после, Варя, – обнимая няньку, проговорил Владимир. – Теперь мне надо кое с кем разобраться. Скажи, ты Карла Модестовича не видела?
- Так в комнате Анны он, с Полькой. Тьфу, срамота! – отплюнулась кухарка.
- В комнате Анны, значит, – усмехнулся Корф. – Ладно!
А в это время Карлу Модестовичу снился замечательный сон: будто он купил себе дворянство, поместье в Курляндии и стал помещиком не хуже Корфа. Управляющий от души наслаждался сонным видением, но неожиданно сильный удар в лицо вернул его в реальность. Упав с кровати, он недоуменно таращил глаза на грозно нависавшего над ним барона.
- В-в-владимир Иванович! – Шуллер попытался было подняться, однако второй удар отбросил его к стене.
- Говоришь – не было никакой расписки? – подозрительно спокойно спросил Корф, приближаясь к нему. – Я тебя на каторге сгною, мерзавец, чтоб другим воровать неповадно было!
- Не виноват, не виноват я, господин барон! – заверещал управляющий. – Это все княгиня Долгорукая, она меня заставила, ведьма!
- За немалую плату, надо полагать? – поинтересовался Владимир. – Значит, так: завтра же чтоб духу твоего здесь не было! Не только здесь, даже в уезде. Если узнаю, что ты к кому-нибудь нанялся, я тебя быстро в тюрьму упеку, благо доказательств более чем достаточно. А ты, – повернулся Корф к девке, сжавшейся под одеялом, но сказать ничего не успел. В коридоре послышался топот, и в комнату ворвался Никита.
- Барин, – сказал он, – там к Вам барыня. Принять просят.
- Какая барыня?! – раздраженно спросил Владимир.
- Не знаю. Первый раз ее вижу. Только очень уж просили принять. В гостиной они Вас дожидаются.
- Хорошо, – барон шумно выдохнул. – Этого, – он указал на Модестовича, – со двора долой. А эту, – кивок в сторону Полины, – запри в чулане, я с ней позже разберусь.
Выйдя из спальни, Владимир еще раз вздохнул, усмиряя гнев, и отправился вниз, гадая о том, какая дама нанесла ему визит. Войдя в гостиную, он понял – Никита говорил правду. Поднявшаяся ему навстречу женщина была абсолютно незнакомой.
- Чем обязан, сударыня? – спросил Владимир, обращаясь к гостье после приветствия.
- Господин барон! – женщина умоляюще сложила руки. – Я пришла к Вам просить за своего супруга. Пожалуйста, простите его ради пятерых детей, которые могут остаться без отца.
- Извините, – Корф выглядел озадаченным, – о ком речь?
- О моем супруге, Андрее Платоновиче Забалуеве. От него долгое время не было известий, и я решила приехать сюда. А приехав, узнала, что он находится в тюрьме.
- Вы супруга господина Забалуева? – Владимир всеми силами пытался не выдать своего удивления.
- Вот уже двенадцать лет, – женщина робко улыбнулась. – Пятеро деток у нас.
«Вот это новость! – мысленно поразился Корф. – Да наш почтенный предводитель не только карточный шулер, но еще и двоеженец. Бедная женщина!»
А вслух сказал:
- Madame, я сниму обвинения с Вашего мужа, поскольку он невиновен. Но есть еще некоторые обстоятельства, о которых Вам лучше расскажут в доме князей Долгоруких. Я распоряжусь, чтобы Вас туда проводили.
- Благодарю Вас, сударь, – прошептала госпожа Забалуева.
- Григорий! – зычно крикнул барон, отворив дверь, и слуга не замедлил явиться. – Проводи барыню к Долгоруким да скажи на словах, что я прошу Андрея Петровича принять ее. Без промедления. Сударыня, – обратился он к посетительнице, – Вас проводят к Долгоруким, а все остальное Вам объяснит князь Андрей Петрович.
Госпожа Забалуева склонила голову в прощальном поклоне и вышла вслед за Григорием.
«Да, не позавидуешь сейчас Андрэ, – усмехнулся Владимир. – Одно радует: Лиза станет свободной от этого негодяя. Но какой будет скандал!»
На душе было гадко. Княгиня, Забалуев – люди, которые считались цветом двугорского общества, оказались убийцами и мошенниками, место которых на каторге. Неожиданно вспомнилась Анна с ее искренностью и добротой. Насколько велика оказалась разница между ней и этими «сливками». Сердце вновь кольнула запоздалая вина за свою нелепую идею с танцем. Имел ли он право унижать ее?! И так ли уж благородно «благородное сословие», если его представители способны на такую низость, как подлог и убийство?
Размышления Владимира были прерваны появлением Григория, возвратившегося от Долгоруких.
- Проводил, барин, – пробасил мужик.
- Хорошо, а теперь сыщи мне деревенского старосту и Никиту кликни.
Гришка, поклонившись, отправился выполнять приказ, и через несколько минут в гостиной появился Никита.
- Звали, барин? – спросил он.
- Приведи Полину, – сказал Корф, – и как только староста явится, пусть пройдет сюда.
Никита вышел и вскоре вернулся, толкая перед собой растрепанную Польку, злобно сверкавшую глазами. При взгляде на нее Владимира охватило чувство брезгливости к самому себе. Надо же было польститься на эту алчную девку, готовую на все ради наживы. Ну ничего, он постарается избавиться от нее как можно скорей.
- Глянь, Никита, староста не пришел? – сказал барон.
Не успел парень дойти до двери, как она распахнулась, пропуская деревенского старосту, высокого благообразного крестьянина.
- Чего изволите, барин? – спросил он, отвесив поклон.
- Скажи-ка, Селиван Карпыч, нет ли на деревне вдового мужика? – поинтересовался Корф.
- Как не быть. Агафошка недавно жену схоронил, трое детей без матери остались.
- А каково живет? – спросил барон.
- Хорошо живет, хозяйство у него крепкое: лошадь, корова с телком, овечки, куры опять имеются.
- Что ж, ежели не бедствует, то и хозяйка в доме нужна, – Корф указал старосте на Полину. – Обвенчайте их завтра же.
- Помилосердствуйте барин, – заскулила Полька, упав на колени.
- Ступай, ступай, – отмахнулся Корф. – Глядишь – замужем поумнеешь да работать научишься. Вот тебе на приданое, – и он протянул девке крупную ассигнацию.
- Это верно, барин, – поддакнул староста. – Агафон мужик сурьезный, у него не забалуешь.
- Вот и отлично! – качнул головой барон. – Забирай, чтоб больше я ее здесь никогда не видел.
Полина опустила голову и, ведомая Селиваном, пошла прочь из дома.
- С мошенниками разобрался, теперь управляющего надо искать, – устало вздохнул Владимир.
За его спиной послышалось осторожное покашливание Никиты.
- Чего тебе? – обернулся к нему Корф.
- Тут это, барин, – неуверенно начал тот. – Есть у меня на примете один человек. Порядочный и дело свое крепко знает.
- Кто таков? – заинтересовался Владимир.
- Бывший приказчик. Служил в лавках у купца Синебрюхова. А теперь купец остарел и продал лавки. А у нового хозяина, ясный день – свои работники имеются. Вот и остался Савелий Никодимыч не у дел.
- А это мысль, Никита, – оживился барон. – Отыщи его завтра в уезде и передай мою просьбу приехать в имение.