- Вы к кому, сударь?
- К тебе, – усмехнулся Корф. – Ты горничная Анны Платоновны?
- Я, – пролепетала служанка, - а что с барыней приключилось?!
- Все с ней в порядке, только жить она теперь будет в другом месте. Собери-ка ее вещи побыстрей.
- Как скажете, барин, - прислуга посторонилась. – Прошу Вас, проходите, я сейчас.
Войдя внутрь, барон огляделся: квартира была просторной, богато обставленной, с окнами на Неву. Видимо, Михаил заботился о комфорте и удобстве своей жены.
- Тебя ведь Дуняшей зовут? – повернулся Владимир к горничной. – Долго ты тут находишься?
- Почитай четыре месяца, барин. Их Сиятельство наняли меня для своей жены.
- Значит, тебе известно, что Анна княгиня Репнина?
- Мне барыня сами про это рассказали, когда Михаил Александрович погиб, но я и раньше догадывалась. Уж больно заботились Его Сиятельство об Анне Платоновне. К полюбовнице так не относятся. Барин, как же теперь будет барыня-то?!
Владимир внимательно посмотрел на нее. Было видно – она на самом деле переживает за Анну и беспокоится о ее дальнейшей жизни. Подумав, что Анне наверняка станет легче, если рядом будет преданный человек, барон сказал:
- Ты бы хотела дальше служить княгине? Она теперь будет жить в моем доме.
- Конечно, барин! – глаза Дуняши радостно заблестели. – Их Сиятельство добрая барыня, да и жалко мне Анну Платоновну, несчастная судьба у них. Такая молодая вдовой остались.
- Вот и отлично, - прервал ее барон. – Ступай собирать вещи, а я пока с хозяином поговорю.
Найдя владельца дома, Владимир отдал долг за аренду и предупредил, что квартира освобождается. За это время Дуняша собрала вещи и даже успела сбегать за извозчиком. Девушка оказалась весьма толковой и расторопной, значит Анна будет под надежным присмотром. Особенно сейчас, когда это просто необходимо.
Вернувшись домой, Владимир приказал отнести вещи Анны наверх и проводить туда горничную.
Несколько минут спустя на лестнице послышались шаги, и Анна, войдя в гостиную, растерянно сказала:
- Владимир Иванович, Вы привезли Дуняшу?
- Мне показалось – она очень привязана к Вам, поэтому я решил взять ее в услужение. Но если Вы против…
- Нет-нет, наоборот, я благодарна Вам за это! Дуняша стала для меня почти родной за время, проведенное здесь.
- Я рад, что сумел угодить Вам. Тем более сейчас в имении нет подходящей служанки, и помощь Дуняши будет как нельзя кстати. Думаю – дня через два-три Вы вместе с ней можете отправиться в поместье, пока я буду заниматься делами.
Анна как-то странно посмотрела на барона, но ничего не сказав вышла, тихо затворив за собой дверь.
В последующие дни Владимир почти не видел ее. Анна практически не покидала свою комнату, изредка спускаясь к обеду. Не желая беспокоить девушку, барон справлялся о ее самочувствии у Дуняши, которая отвечала, что «барыня часто плачут». В такие моменты барон очень жалел об отсутствии в его доме умудренной жизненным опытом женщины. Она смогла бы объяснить Анне: такое поведение губительно сказывается на ее здоровье, а значит – и на будущем ребенке. Для него самого вести подобные разговоры было неприличным, поэтому он все больше убеждался в правильности решения отправить Анну в имение. Там Варвара и доктор Штерн смогут позаботиться о ней, не позволив рисковать здоровьем.
Препятствием для отъезда было нынешнее состояние Анны. Пусть дорога до Двугорского была недолгой, из-за слабости будущей матери могла случиться беда. Оставалось ждать, когда успокоившись, Анна достаточно окрепнет для переезда.
Визит к Репниным Владимир решил отложить до девятин, поскольку тревожить родных покойного друга раньше не позволяли правила приличия, ведь семья Михаила находилась в глубоком трауре. Если бы он тогда знал, чем обернется его промедление, то не раздумывая нанес бы этот визит сразу после похорон, но волею судеб все получилось иначе.
Анна уже неделю жила в особняке Корфов, когда слуга доложил барону о приходе княгини Репниной. Недоумевая, зачем пожаловала незваная гостья, Владимир прошел в малую гостиную, где его ожидала мать Михаила.
- Зинаида Степановна, - склонился к ее руке барон, – чем обязан счастию видеть Вас?
От его взгляда не укрылся хмурый вид Ее Сиятельства и плотно сжатые губы – явный признак недовольства.
- У меня к Вам дело весьма деликатного свойства, Владимир Иванович, - начала княгиня, удобно расположившись на диване. – Речь идет об одной особе, которая ранее была Вашей крепостной, а после, воспользовавшись доверчивостью моего несчастного мальчика, вышла за него замуж. Кажется, ее зовут Анна. Может быть, Вам известно, где она теперь находится?