Глава VII
Оставшись в одиночестве, Корф тяжело вздохнул - час от часу не легче. Анна еще не пришла в себя после смерти Мишеля, как судьба вновь обрушила на нее свою тяжелую длань. Потеря ребенка еще больше усугубит и без того тяжелое состояние вдовы. Владимир даже представить себе не мог, каким образом можно будет вернуть ей желание жить.
Ближе к вечеру барон решил подняться в комнату воспитанницы своего отца, чтобы справиться о ее самочувствии. Подойдя к двери, он постучал и, дождавшись, когда Дуняша откроет, спросил у нее:
- Как княгиня?
- Спят барыня, - тихо ответила горничная, - доктор им лекарство дал, с тех пор еще не просыпались.
В этот момент, словно опровергая слова девушки, с кровати донесся протяжный стон.
Отодвинув служанку в сторону, Владимир подошел к кровати и остановился, вглядываясь в бледное лицо Анны. Пошевелившись, больная вновь застонала и, открыв глаза, недоуменно посмотрела на барона.
- Владимир Иванович, - прошептала она, – что со мной произошло?
- Вы упали с лестницы, - ответил барон – поэтому Вам придется провести несколько дней в постели. Доктор рекомендовал абсолютный покой.
- Упала? – переспросила Анна. - Да, кажется, мне стало плохо, и я потеряла сознание, - вспоминала она, а потом с тревогой спросила: – Мой ребенок… с ним все в порядке?! Почему мне так больно?!
Владимир, промолчав, отвел глаза. У него не хватало духа рассказать несчастной правду.
- Владимир Иванович, почему Вы молчите? – ее голос звучал умоляюще. – Скажите, с ним ничего не случилось?
- Анна, мне очень жаль, - негромко сказал Корф, - но падение было весьма серьезным. Доктор сделал все возможное, - продолжал он, но его прервали рыдания больной.
Осознав, что случилось непоправимое, Анна залилась слезами. Эти тихие, почти беззвучные рыдания были пострашней любой истерики, являясь олицетворением полной безнадежности и отчаяния.
Не зная, как утешить Анну, Владимир беспомощно переводил взгляд с нее на Дуняшу, которая смотрела на хозяйку полными слез глазами. Видимо, поняв безмолвную просьбу барона, девушка подошла к кровати и взяла Анну за руку.
- Барыня, милая, - заворковала она, – не след так убиваться. Бог милостив – Вы живы, а остальное наладится. Вам сейчас покой надобен, дохтур сказал: силы беречь нужно и лекарства пить обязательно.
Она еще что-то говорила ласково поглаживая Анну по руке, и Корфу показалось, будто рыдания стали тише. Почувствовав – сейчас он здесь лишний, барон вышел, плотно притворив за собой дверь. Владимир понимал – вернуть Анне радость жизни будет очень непросто, она уверена в том, что потеряла все, но Корф со столь присущим ему упорством решил не отступаться. И он был готов сделать для этого все мыслимое и немыслимое, все необходимое, и даже больше.
Утром Дуняша сказала ему, что «барыня спали спокойно, но от завтрака отказались». Выслушав горничную, барон решил посоветоваться с врачом, который обещал навещать пациентку каждый день.