Он нетерпеливо ожидал прихода врача, когда слуга доложил ему о визите дамы не пожелавшей назвать себя. Гадая о том, кто бы это мог быть, Владимир вошел в гостиную и увидел стоявшую у противоположной стены женщину. Ее лицо закрывала свисающая со шляпки плотная вуаль, однако барон слишком хорошо знал ее, чтобы обмануться, поэтому, не колеблясь, произнес:
- Добрый день, Наталья Александровна. Чем обязан Вашему визиту?
Княжна откинула вуаль с лица, протянув барону руку, сказала:
- Владимир Иванович, я понимаю – мое вторжение выглядит более чем странно и бестактно, но мне бы очень хотелось поговорить с Анной. Маменька вчера поведала о своем разговоре с ней, и я была потрясена ее несправедливостью по отношению к жене брата. Поверьте – я совсем не разделяю ее убеждений и от души сочувствую бедняжке. Мне удалось уговорить папеньку разрешить Анне поселиться в нашем имении, ведь она станет матерью Мишиного ребенка.
Рара согласился, сказав, что это возможно, если Анна будет выдавать себя за нашу дальнюю родственницу и не станет говорить никому о своем браке. Я понимаю – это не самый лучший для нее вариант, но все-таки остаться одной без всякой помощи - еще хуже. К тому же, сейчас за ней нужен уход.
Выслушав посетительницу, Владимир отрицательно качнул головой.
- Натали, - ответил он, – знайте, я нисколько не сомневаюсь в Вашей доброте и благородстве, но боюсь – все Ваши старания пропали даром. Вчера, после беседы с Зинаидой Степановной Анна потеряла сознание и упала с лестницы. Она еще не оправилась после смерти мужа, а тут это падение. Мне очень жаль, только ребенка больше нет.
Глаза Натали наполнились слезами, княжна прижала руку к губам, заглушая рыдания.
- Господи, - прошептала она, – этот малыш единственное, что оставалось от Мишеля. Мы наказаны за грехи наши!
- Как бы ни было тяжело Вам сейчас, - ответил Владимир, - Анне еще хуже. Она потеряла все, чем жила последнее время. После произошедшего доктор опасается за ее душевное состояние. Думаю – ей понадобится немало времени для того, чтобы прийти в себя. Я благодарен Вам за участие, и смею заверить – за вдовой Вашего брата будет самый надлежащий уход. Она не останется без помощи, в которой так нуждается. У меня к Вам только одна просьба: передайте своей матушке, что она может не беспокоиться относительно женитьбы Мишеля, это для всех останется тайной. Репутации князей Репниных более ничего не угрожает.
Княжна согласно кивнула и, опустив на лицо вуаль, вышла.
Едва за ней захлопнулась дверь, Владимир посмотрел на часы. Доктор наверняка уже ушел, а значит, расспросить о состоянии Анны можно только завтра. Барон тяжело вздохнул, он нисколько не преувеличивал свои опасения относительно состояния Анны. Последствия пережитых ею потрясений были весьма серьезны, и одному Богу известно, сумеет ли она вернуться к нормальной жизни.
Следующие дни никаких изменений не принесли, и в один из визитов доктор, отозвав Владимира в сторону, беспомощно развел руками:
- Думаю – медицина здесь бессильна, господин барон. Вернее, бессилен я. Если человек не хочет жить, он никогда не поправится. Madame просто не хочет выздоравливать. Ей необходима помощь другого врача, поскольку на лицо душевное расстройство.
- Вы хотите сказать, что она сошла с ума?! – теперь Корф испытывал неподдельный страх.
- Я этого не сказал, - ответил эскулап. - Уверяю, она в здравом уме, но нежелание жить - тоже заболевание своего рода, и ни к чему хорошему оно не приведет. Поверьте мне, молодой человек, в моей практике бывали случаи, когда люди в подобном состоянии умирали от пустяковой простуды. Могу посоветовать Вам обратиться к господину Саблеру, практикующему сейчас в столице. Он считается одним из светил по душевным болезням.
- Благодарю Вас, доктор, - ответил Владимир, – я подумаю над Вашим предложением.
После ухода врача барон запустил руки в волосы, взъерошив густые темные пряди. Что делать? Последовать совету? А кто знает, чем обернется это лечение? Вдруг вместо ожидаемого выздоровления Анне станет еще хуже, если она поймет, что ее считают сумасшедшей? И вообще, какой толк будет от настоек и эликсиров, если она не хочет жить? От подобной хвори не спасет никакое лекарство, даже самое лучшее. Анна сама должна вернуться к жизни, почувствовать ее вкус, начать все заново. Только как ее заставить? Как раздуть затухающий огонь, от которого в скором времени может остаться один пепел?