Справедливо решив, что свежий воздух помогает лучше мыслить, Владимир приказал подать плащ и, накинув его, вышел из дома.
Весна вовсю хозяйничала на улицах города: журчали ручьи, от снежного покрова оставались грязно-серые островки, только ветер со стороны Финского залива по-прежнему был холодным и пронизывающим. Пройдя совсем немного, Корф увидел вывеску кондитерской и, вспомнив о пристрастии Анны к сладкому, решил зайти туда, чтоб купить для нее пирожных, как вдруг услышал странные звуки. Оглядевшись, он увидел маленького тощего котенка, который, пронзительно мяукая, пытался привлечь к себе людское внимание. Грязный, еле живой заморыш смотрел на прохожих в надежде – вдруг кто-то проявит к нему жалость и спасет от неминуемой гибели.
Не раздумывая, Владимир подхватил котенка и направился к дому. Он не мог равнодушно смотреть на страдания живого существа, к тому же в его голове возник план, как вернуть Анне стремление жить.
Вернувшись в особняк, он передал найденыша слугам с приказом накормить и отмыть его. К вечеру сытый и чистый котенок мирно дремал на мягкой подстилке возле камина. Он оказался весьма симпатичным: рыжим с черными полосками и желтыми глазами, какие часто бывают у кошек такой масти.
Подхватив невесомое тельце, барон почесал проказника за ухом и сказал:
- Пойдем, дружок, познакомлю тебя с хозяйкой. Надеюсь – вы понравитесь друг другу.
В ответ рыжик довольно замурлыкал, как бы утверждая: «понравлюсь, не беспокойся».
Поднявшись на второй этаж и подойдя к комнате Анны, Владимир постучал. За дверью послышались шаги, и открывшая Дуняша с удивлением посмотрела на барина. Барон никогда не заходил в спальню своей подопечной, но нынешние обстоятельства заставляли его нарушать все нормы поведения, поскольку от его убедительности зависела жизнь исстрадавшейся женщины. Подойдя к постели, Владимир некоторое время всматривался в бледное лицо лежащей Анны. Даже с первого взгляда было видно, что ее состояние оставляет желать лучшего. Кожа стала прозрачной и приобрела восковой оттенок, под глазами залегли темные полукружья, а руки, лежавшие поверх одеяла, поражали своей худобой.
Владимир присел на краешек кровати и тихо позвал:
- Анна.
Больная открыла глаза. На минуту в ее взгляде появилось удивление, которое опять сменилось полным безразличием. Не обращая на это внимания барон, кашлянув, произнес:
- Я сейчас не буду говорить о том, что желать себе смерти – тяжкий грех. Вам известно – Господь не посылает человеку испытаний сверх его сил. Возможно, это звучит неправдоподобно, но мне как никому другому понятны Ваши чувства, поскольку совсем недавно я был в таком же положении, потеряв все: отца, друга, имение, оставшись в итоге никому ненужным. Но Бог не оставил меня своей милостью…
Владимир говорил и говорил: о княгине, отравившей отца и отнявшей поместье, о встрече с цыганом, о Забалуеве и его двоеженстве. И с каждым его словом в глазах Анны появлялось все больше интереса, она словно вместе с бароном переживала историю его мытарств.
- Я даже прощать научился, – продолжал рассказывать Корф, и тут его прервал тихий писк, а из-под сюртука высунулась забавная кошачья мордочка. Вытащив озорника, Владимир опустил его на кровать.
- Я нашел этого котенка сегодня на улице, - пояснил он. – Посмотрите, бессловесное животное стремилось выжить, взывая к людскому милосердию. Думаю, ему немало пришлось пережить, и теперь он нуждается в уходе и заботе.
Котенок тем временем подошел к Анне и ткнулся носом в ее руку. Она погладила маленькую рыжую головку и прошептала: «Лучик».
- Вы решили его так назвать? – спросил Корф. – Вполне подходящая для него кличка. Пусть он станет для Вас частичкой света.
Кошачье имя показалось Владимиру смутно знакомым, и только выйдя из комнаты он понял почему. Воспоминания вернули его в детство, когда маленькая Анна принесла домой такого вот рыжего заморыша. Он был настолько измученным, что не мог даже мяукать – только жалобно пищал. Иван Иванович, конечно же, не мог отказать своей любимице, и котенок остался в доме. Все лето они заботились о нем, таская потихоньку сливки из подвала, рискуя при этом нарваться на крепкий подзатыльник от Варвары.
А потом была осень и отъезд в Корпус, где появились новые друзья и увлечения. Именно там пришло болезненное осознание разницы между ним – сыном барона и крепостной девочкой-приемышем. Сколько лет он пытался изжить из своего сердца привязанность к ней. Чего только не перепробовал: презрение, сарказм, унижение, добившись только одного: испорченной жизни Анны и гибели лучшего друга. Осознание этого тяжким грузом лежит на душе, не давая покоя ни днем, ни ночью. И он сделает все для того, чтоб Анна стала вновь счастливой, пусть даже с опозданием.
Утром радостная Дуняша сообщила Владимиру хорошие новости, сказав: «барыня изволили бульону откушать», да и доктор после осмотра был настроен более оптимистично. Видимо, рыжий Лучик и впрямь оказался счастливым талисманом.
День за днем Анна медленно приходила в себя. Через неделю она уже встала с постели и с помощью Дуняши добралась до кресла. Она даже нашла в себе силы встретится с Натали, когда та пришла попрощаться.