Летом это было просто, но с наступлением осени с ее затяжными дождями и промозглостью, когда урожай был собран и все сделки заключены, Владимиру поневоле пришлось проводить большую часть времени дома, выезжая разве что на охоту. С Анной они по-прежнему почти не виделись, благо в огромном особняке хватало места, чтоб не сталкиваться неделями. Каждый из них жил своей жизнью: он с надеждой на целительную силу времени, она в слезах и воспоминаниях.
В доме наступил покой, который боялись нарушить все, это было словно затишье перед бурей, еще немного - начнется ураган, и неизвестно кому удастся выжить в этой круговерти жизни. Так продолжалось до тех пор, пока Корф, проходя мимо кухни, не услышал разговора Варвары с Анной.
- Сколь ты еще будешь убиваться?! – сердилась кухарка. – Почитай год прошел, как ты овдовела, а успокоится не можешь. Не дело так! Ни тебе покою нет, ни Мише твоему. Мертвых отпускать надобно, а тревожить их слезами – грех.
- Не могу, Варечка, - в голосе Анны звучали нотки полной безысходности. – Миша – единственная радость, что была в моей жизни. Если перестану вспоминать, то жить совсем нечем, пустота одна. Ничего не хочу.
- Замуж тебе надо, – вдруг неожиданно сказала Варвара. – Семья да заботы все горе забыть заставят.
- Что ты говоришь?! – Анна расплакалась. – Какая семья?! Никогда, слышишь, никогда я не забуду Мишу! Даже мертвого! Никто не сможет мне его заменить!
Не став дальше слушать, барон развернулся и пошел прочь. Слова Анны звучали в ушах, лишая остатков и без того слабой надежды. Живой или мертвый, Репнин все равно будет стоять между ними. Возможно, останься он в живых, у Владимира был бы шанс побороться с ним, но как соперничать с покойником, который в глазах жены стал чуть ли не идеалом, он не знал. Не выдержав, Корф сжал кулаки и с отчаянием сказал в пустоту:
- Оставь Анну, Мишель! Отпусти! Я люблю ее и постараюсь сделать счастливой. Только не мешай мне!
Страстную тираду прервал шорох за спиной. Удивившись, кто бы это мог быть, барон обернулся и увидел Анну, стоявшую в проеме двери. Поняв, что ее заметили, она закрыла лицо руками и бросилась прочь так стремительно, что Корф не успел ее остановить.