Почти ничего не съев, барон встал и отправился в библиотеку. Нужно было все обдумать, чтобы принять правильное решение в отношении Анны. Но почему-то решать ничего не получалось. В голове роились воспоминания о тех днях, когда жизнь была беззаботно-счастливой, когда отец с Анной были самыми дорогими ему людьми и не было этого изматывающего чувства то ли ненависти, то ли еще чего-то.
«Помнишь?» — шептала память.
«Зачем ты это сделал?!» — не унималась совесть.
«Ты спасал друга!» — пафосно заявляло самолюбие.
Измученный внутренней борьбой, Корф не вышел к обеду, рявкнув «пошла вон!» на сунувшуюся к нему с подносом Полину. И только когда стало темнеть да вошедший лакей зажег свечи, Владимир решился. Взяв из ящика лист гербовой бумаги, он написал вольную на имя Анны, поставив внизу размашистую подпись. В конце концов, это была воля покойного отца и он обязан ее выполнить. Завтра надо будет отправить Никиту в уезд, пусть официально заверит бумагу — и все. Анна будет вольна поступать так, как ей заблагорассудится: уехать из поместья, поступить в театр, играть свои роли.
Только почему-то эта мысль не вызывала радости. Представив себе дом без Анны, барон почувствовал в душе пустоту. Странно, неужели он так привязался к отцовской игрушке, что жалко ее отпускать?
Ладно, все пройдет, махнул рукой Владимир, теперь же необходимо извиниться перед Анной. Как ни крути — он унизил ее, поэтому надо постараться загладить свою вину. Вздохнув, барон вышел из библиотеки и легко поднялся на второй этаж.
Подойдя к комнате Анны, он немного постоял, преодолевая непонятную робость, а потом негромко постучал. За дверью стояла тишина. Стукнув сильнее, Владимир толкнул дверь. Комната была погружена в темноту: свечи не зажжены, камин не затоплен. Стараясь что-нибудь разглядеть, Владимир позвал:
— Анна, Вы здесь?
Из тьмы, окутавшей комнату, не донеслось ни звука.
Решив — Анна, скорее всего, на кухне, возле Варвары, Корф закрыл дверь и отправился во владения своей кухарки. Войдя на кухню, он застал за ужином почти всю дворню, но Анны среди них не было. Недоумевая, он обвел взглядом присутствующих, потом спросил:
— Варя, а где Анна?
— Дык не знаю, барин, — кухарка выглядела растерянной. — Я думала, в комнате она.
— Нет ее там, — Владимир начинал нервничать. — Я только что оттуда. Кто-нибудь видел ее сегодня? — барон обращался уже ко всем.
Молчаливое покачивание голов было ответом на его вопрос. Полька единственная осмелилась подать голос.
— Сбежала, барин! Точно сбежала! — затараторила она. — Выпороть ее надобно как следует, — попыталась было продолжить девка, но осеклась под ледяным взглядом.
— Ты мне советовать будешь?! Сама на конюшню захотела? — раздражение барона росло. — Где Карл Модестович?!
— У себя, барин, — робко сказала Варвара.
— Григорий, скажи ему — пусть мигом явится, если не хочет получить расчет.
С этими словами он вышел из кухни, направившись в гостиную, где принялся расхаживать из угла в угол в ожидании управляющего.
Через несколько минут дверь отворилась, и Шуллер робко вошел в комнату. Видимо, Григорий успел предупредить его, что хозяин не в духе.
— Звали, Владимир Иванович? — подобострастно спросил он.
— Где Анна?! — рык Корфа, казалось, сотрясал стены.
— Ищу, господин барон.
— То есть как — ищете?! Вы знали, что ее нет в доме и молчали?!
— Тревожить Вас не хотел. Надеялся сам управиться. Не могла она далеко убежать.
— А Вы уверены в том, что она убежала? С кем? С Репниным?
— Думаю, князь здесь ни при чем. Полька утверждает — он рассердился на Анну и уехал. Говорил, будто видеть ее не хочет. Выходит — сама сбежала.
- Сбежала ли? — Владимир не отрываясь смотрел на управляющего. — А вдруг руки на себя наложила? Запомните, Карл Модестович, если с Анной что-нибудь случится, Вы мне за это головой ответите!
— Найдем, найдем, господин барон, — зачастил немец. — С утра начнем искать. Сейчас-то все равно без толку, ночь на дворе.
— Убирайтесь, Карл Модестович, — процедил сквозь зубы Корф. — И помните о том, что я Вам говорил.
Управляющий бочком протиснулся в двери, поспешив убраться подальше от хозяйского гнева, а Владимир продолжил расхаживать по гостиной. Мысль о том, что с Анной может случиться беда, не давала ему покоя. Видит Бог — он не желал ей зла, просто хотел разоблачить обман. И вот что из этого вышло.
В тревоге за девушку Владимир не сомкнул глаз всю ночь, а с рассветом, собрав мужиков, решил прочесать лес. Прав был Шуллер, далеко она уйти не могла, если только… Об этом «только» даже думать не хотелось. Оставалось надеяться, что богобоязненная Анна не решится на самоубийство. Какое-то чутье подсказывало Корфу — она жива и находится недалеко. Поэтому прежде чем начать поиски, он решил заглянуть в избушку Сычихи. Может быть, Анна спряталась там, а возможно — тетушка знает, где она. Ведь недаром же ведьмой считается.
Барон собрался было выходить, но покинуть комнату не успел: дверь распахнулась и на пороге возник Репнин.