После этого случая Владимир вообще перестал видеть Анну. Она старалась всеми силами избегать его, и почти не спускалась из своей комнаты. Желая объясниться, барон не единожды подходил к ее спальне, но каждый раз уходил, стоило ему услышать за дверью сдавленные рыдания. Обстановка в доме стала мрачно-напряженной, даже слуги старались ходить как можно тише и незаметней, понимая – с хозяином происходит что-то неладное.
Измученный таким положением вещей, Корф все же решился поговорить с Анной, но она сама появилась в кабинете и попросила уделить ей несколько минут для беседы. Оторвавшись от бумаг, на которых безуспешно пытался сосредоточиться, Корф указал на кресло и, дождавшись, когда она сядет, спросил:
- Чем могу служить, сударыня?
Анна некоторое время молчала, перебирая складки черного крепового платья, а потом, словно решившись, заговорила:
- Владимир Иванович, поверьте - я весьма признательна Вам за участие и заботу, но более не вижу надобности обременять Вас своим присутствием. Не думайте, что я Вам не благодарна, только у меня нет никакого смысла в этой жизни, поэтому я бы хотела удалиться в монастырь. Единственное, что мне осталось, это молиться за упокой души Михаила и нашего ребенка.
- Куда… удалиться?! В монастырь?! – Владимиру показалось, что он ослышался.
- Именно так, - голос Анны звучал с твердой уверенностью. – Для женщины в моем положении это самое верное решение.
- Самое верное решение?! – переспросил барон, с трудом сдерживаясь, чтоб не схватить ее за плечи и не встряхнуть как следует. – А известны ли Вам условия жизни христовых невест? Думаю, нет. Придется мне кое-что рассказать об этом. Знайте – монастырская жизнь это тяжкий труд, скудная еда, спартанские условия жизни, к тому же полное отсутствие врачебной помощи. Сколько Вы так сможете выдержать? Год-другой. Неужели жизнь здесь настолько невыносима для Вас, что Вы готовы практически наложить на себя руки?
Анна попыталась было возразить, но была остановлена властным жестом Владимира.
- Выслушайте меня до конца, madame, потом будете спорить. Если мое общество Вам настолько в тягость, то я переселюсь в городской особняк, тем более скоро начнется сезон. Вы же можете остаться здесь и жить как посчитаете нужным, даже устроить личный монастырь. Но по крайней мере, здесь за Вами будет уход. Возвращаться в скором времени я не собираюсь, поэтому никакого беспокойства для Вас с моей стороны не будет. Могу даже предложить Вам общество такой же отшельницы – моей тетушки.
- Тетушки? – Анна недоуменно смотрела на Корфа.
- Сычихи. Вы ведь помните ее?
- Конечно, но я даже подумать не могла о вашем родстве.
- Сычиха моя тетка со стороны матушки. Но это давняя история, и не будем сейчас об этом говорить. Надеюсь, Вы не станете возражать, если она переселится сюда.
- Конечно нет. Тем более... - начала Анна, только Владимир перебил ее:
- Вот и договорились, сударыня. А теперь, с Вашего позволения, мне надо идти. Дела не ждут.
Откланявшись, барон не оглядываясь вышел из кабинета, плотно притворив за собой дверь.
Владимир решил воплотить в жизнь план, который возник у него в голове в тот момент, когда он услышал о желании Анны уйти в монастырь. Верный своему слову, барон тут же принялся за подготовку к переезду: отдал необходимые распоряжения управляющему, приказал собирать вещи и перевез в дом Сычиху. А уладив все дела, дождливым серым утром уехал в Петербург.
После его отъезда жизнь в поместье почти замерла: Анна по-прежнему делила время между своей комнатой и часовней, Савелий Никодимович, завершив дела с купцами, следил только за дворней. Даже у слуг работы почти не было. Много ли надо трем людям, проживающим в огромном особняке.
Наступившая зима еще больше усилила ощущение печального одиночества. В комнатах стояла тишина: редкие шаги и голоса звучали приглушенно, по расчищенным дорожкам никто не гулял, ни гостей, ни охоты, ни шума подъезжающих экипажей. Имение Корфов казалось отрезанным от всего мира.
Все обитатели дома невольно поддались этому скорбному покою, даже Варвара тише стучала кастрюлями возле печи. Единственным человеком, которого не угнетала такая обстановка, была Анна. Замкнувшись в своем горе, она не видела ничего вокруг, изредка разговаривая с Варварой и Дуняшей, а с некоторых пор – с Сычихой.
Тетушка Владимира оказалась весьма милой дамой, вопреки молве окрестившей ее ведьмой. Столкнувшись с Анной в первый раз, она ничего не сказала, лишь пронзительно глянула на нее и чуть заметно улыбнулась. Надежда Александровна, именно так ее звали, ни о чем не спрашивала, не жалела, не давала советов. Но через несколько дней после встречи обратилась к Анне за помощью, попросив помочь разобрать травы, привезенные из лесной избушки.