Сначала мужчина жадно глотал целебную влагу, но потом стал пить меньше, и Анна решилась дать ему бульона. Несколько раз он открывал глаза и снова проваливался в забытье.
К вечеру второго дня Неверов заявил, что никакой опасности больше нет и велел Анне идти домой, обещая, что сам присмотрит за ее подопечным. Женщина ушла, а вернувшись наутро обнаружила пустую кровать.
- Василий Назарович, где же наш больной?! – побледнев, спросила она. – Неужели…
В ответ врач ободряюще похлопал ее по руке:
- Да не переживайте Вы так, голубушка. Все в порядке с Вашим найденышем. Сегодня утром окончательно пришел в себя и назвался. Оказался офицером из соседней крепости, вот я и отправил его с обозом к месту службы.
- Как Вы могли?! – всплеснула руками Анна. – Ведь он еще очень слаб – вдруг не доедет!
- Ничего с ним не случится, - проворчал Неверов. – Организм молодой, крепкий, а до соседней крепости не более двадцати верст. Довезут живым, можете не сомневаться.
- Молодой? – с сомнением в голосе переспросила помощница.
- Молодой. Просто он выглядит так после плена, - ответил Василий Назарович.
- Тем более, не надо было его отправлять! – продолжала сердиться Анна. – Ему и так в плену досталось, еще мы, считай, выбросили из лазарета.
- А что мне прикажете делать?! – вспылил Василий Назарович. – У меня своих раненых иной раз класть некуда, не говоря уже о чужих. К тому же – никакой опасности для его жизни нет.
Понимая правоту врача, Анна все же сердилась на него до тех пор, пока возвратившиеся конвойные казаки не сказали, что благополучно довезли больного и передали в лазарет. Обрадованная хорошими вестями, женщина перестала беспокоиться, вскоре вовсе забыв об этом случае. Тем более что набеги горцев становились чаще, и лазарет вновь наполнился ранеными, забота о которых занимала все ее время.
С Владимиром они почти не виделись, занятый каждый своим делом. Барон участвовал в нескольких экспедициях, но, слава Богу, остался живым и без ранений. Видимо молитвы, возносимые Анной за его здравие, были услышаны. Ведь несмотря на доброжелательное отношение окружающих, именно Владимир оставался для нее самым надежным защитником, хотя со стороны казалось, будто он вовсе не проявляет интереса к жизни Анны.
Но барон постоянно следил за всем, что происходит вокруг нее, готовый в любой момент встать на защиту любимой женщины. Весна была в самом разгаре и вскоре в крепость должны были прибыть первые обозы, а значит, пришло время поговорить с Анной об отъезде. Она должна была понять – возвращение обратно неизбежно. Рано или поздно ей придется покинуть крепость, женщине не место там, где идет война и льется кровь. И пусть ему нелегко настаивать на этом, ведь он успел привыкнуть к ее присутствию здесь, но оставаться далее Анна не может.
Не желая лишних разговоров, барон решил не наносить визита во флигель, а поговорить с ней в лазарете. Выждав момент, когда женщина появится во дворе, Корф подошел к ней и, поздоровавшись, попросил уделить ему несколько минут для разговора. Молодые люди отошли немного в сторону, так чтобы быть на виду, но избежать лишних ушей, Владимиру не хотелось постороннего внимания. Едва они остановились Анна, глядя себе под ноги, тихо сказала:
- Я слушаю Вас, Владимир Иванович.
- Вы, наверное, догадываетесь, о чем будет разговор, - начал Корф. – Скоро сюда прибудут обозы с конвоями, и Вы сможете вернуться в имение. Я понимаю, - продолжал он, видя, как на лице Анны появляется печальное выражение, - Вам нелегко уехать отсюда, однако остаться здесь навсегда невозможно.
- Мне понятна Ваша правота, - ответила женщина. – Только как бы странно это ни звучало, в крепости мне хорошо. Здесь во мне нуждаются, я занята делом, а в Двугорском меня ожидают одиночество и бездействие. Я не отрицаю доброго отношения Вашей тетушки и Варвары, но мне хочется жить самостоятельно, быть полезной людям – забота о других помогает мне забыть боль своих потерь.
- Вам несложно найти себе занятие и в Двугорском, - возразил барон. – Если желаете, можете открыть школу для деревенских детей или помогать Илье Петровичу, ведь в лазарете Вы многому научились.
- Сейчас столько раненых, - Анна умоляюще смотрела на барона, – позвольте мне остаться хотя бы до середины лета, Василию Назаровичу одному очень нелегко.
Владимир вздохнул, здравый смысл подсказывал – нужно настаивать на отъезде, но глядя в полные мольбы глаза той, что была дороже всего, он не смог этого сделать.
- Хорошо. - Барон на минуту задумался. – Давайте условимся – Вы уедете с последним обозом, пришедшим в крепость. Обычно это происходит осенью, поэтому у Вас есть достаточно времени для помощи господину Неверову.
Лицо женщины осветилось улыбкой:
- Обещаю уехать осенью по первому требованию, - сказала она.
- Значит, договорились, - Владимир склонился к протянутой руке. – Осталось надеяться, что мне не придется сожалеть о своем решении.
- Можете в этом не сомневаться, - твердо заверила Анна. – Мне пора возвращаться, Василий Назарович, наверное, уже потерял меня, - и кивнув на прощание, она направилась в лазарет.
- Опять этот несносный барон настаивал, чтобы Вы нас покинули? – проворчал Неверов, едва Анна вошла.
- Его можно понять, - пожала плечами женщина. – Думаю, без моего присутствия Владимиру Ивановичу жилось бы гораздо спокойней.
- Без Вашего присутствия его бы в живых не было, - съязвил Василий Назарович, а потом махнул рукой: - Не обращайте внимания, голубушка, на стариковское брюзжание. Просто мне будет нелегко без такой замечательной помощницы, да и привязался я к Вам словно к родной, что греха таить.
- Владимир Иванович разрешил мне остаться до осени, - поспешила успокоить врача Анна, - так что впереди целое лето.
Занятые разговором, они не заметили, как к лазарету подъехал всадник,и высокий стройный офицер, спешившись, легко взбежал по ступенькам крыльца. Не ожидавшие постороннего присутствия, врач с помощницей вздрогнули, услышав за спиной голос с мурлыкающими нотками:
- Matko Boska, (полькс. - Матерь Божья) пан доктор, никогда бы не подумал, что в Вашем заведении есть настоящие ангелы!
Удивленная Анна обернулась и увидела незнакомого мужчину, с восхищением смотревшего на нее.
- Счастлив снова видеть Вас, - произнес он, не сводя взгляда с княгини.
- Простите, - Анне стало не по себе от столь пристального внимания, - не имею чести быть знакомой с Вами, сударь.
- Вы забыли, как нашли меня возле крепости? – гортанный смех разлетелся по комнате.
- Нашла возле крепости?! – изумлению Анны не было предела. Она представить себе не могла, что найденный в ту ночь еле живой человек и стоящий перед ней золотоволосый красавец – одно и то же лицо.
- Так я и думал, - сказал вступивший в разговор Неверов, - просто уверен был, что Вы еще появитесь здесь.
- Несмотря на все Ваши старания избавиться от моей персоны, - сверкнул белозубой улыбкой незнакомец. – Кстати, представьте меня. Должен же я знать, кому обязан жизнью.
- К сожалению, это неизбежно, - вздохнул Василий Назарович.
- Сударыня, позвольте представить – граф Черниховский Вацлав Янович, личность весьма известная в здешних краях и не только. Моя помощница - Платонова Анна Платоновна
- Не верьте тому, что услышите обо мне, прошу Вас, – снова рассмеялся граф, - то всего лишь злые наговоры. Рад знакомству, - и взяв руку Анны, коснулся ее нежным поцелуем. – Для того, чтобы встретиться с Вами, стоило попасть в плен.
Растерявшаяся от такого напора женщина не знала, что ответить, и тут громом с ясного неба раздался голос Владимира:
- Ба, Черниховский, да неужто это Вы?! А бомонд уже похоронил Ваше Сиятельство и оплакал.
- И горько плакали? – иронично изогнул бровь граф.
- Весьма. Особливо княгиня Голицына с графиней Строгановой, - в тон ему ответил Корф.
- По возвращении в Петербург обязательно поблагодарю милых пани за участие и слезы, - хмыкнул Черниховский.
Слушавшей их разговор Анне захотелось поскорей уйти отсюда - настолько сильной была неприязнь между стоявшими перед ней офицерами. С первого взгляда было ясно, что граф с бароном не испытывают симпатии к друг другу, хотя стараются держаться в рамках приличий. Они буквально заполнили комнату, сильные уверенные в себе мужчины, весьма похожие твердостью и решительностью, при всем их внешнем различии. Оба обладали высоким ростом и были отлично сложены, разве что граф был более поджарым. На этом сходство заканчивалось.