- Надо же, какая приятная встреча! – Незнакомец слегка качнулся. – В забытой Богом дыре и такая клубничка! Мне просто не терпится познакомиться с Вами, mademoiselle!
Не желая связываться с пьяным, Анна попыталась обойти мужчину, но он схватил ее за руку.
- Куда ж ты собралась, красавица?! Может, развлечешь меня?
- Немедленно отпустите! – Анна попыталась вырвать ладонь из медвежьей хватки. – Вы ведете себя недостойно офицера и дворянина!
- Хватит ломаться! – офицер притянул ее к себе. – Я хорошо заплачу – в накладе не останешься!
Испуганная женщина изо всех сил старалась вырваться из стальных тисков, однако силы были неравны, даже пьяный, мужчина был намного сильнее ее. Понимая – справиться с ним невозможно, Анна уже готова была звать на помощь, как за спиной раздался знакомый голос с едва заметным польским акцентом:
- Сейчас же отпустите даму и принесите свои извинения!
Насильник разжал руки, и она, обернувшись, увидела графа Черниховского, прислонившегося к яблоне. Оттолкнувшись от дерева, он подошел ближе и вкрадчиво произнес:
- Вы слышали? Немедленно извинитесь!
Его голос звучал все так же спокойно, на лице не дрогнул ни один мускул, лишь недобрый блеск зеленых глаз выдавал злость, буквально переполнявшую Вацлава. Не сводя взгляда с мигом протрезвевшего негодяя, граф повторил:
- Я жду извинений!
- Прошу прощения, сударыня, – пробормотал незнакомец, – я представить не мог, что у Вас такой покровитель.
- Убирайтесь! – не скрывая презрения, бросил Черниховский, и офицер поспешил удалиться от греха подальше.
Едва он исчез из вида, Вацлав повернулся к Анне, которая еще не могла прийти в себя после произошедшего, и взяв под руку, повел к флигелю.
- Барыня, – вышла на стук входной двери Дуняша, – я пирог… – и растерянно замолчала, глядя на бледную Анну в сопровождении графа.
- Принеси госпоже воды, – не обращая внимания на удивленное лицо горничной, сказал граф.
Распорядившись, он провел женщину в гостиную, где усадил на один из стульев.
Вошедшая следом Дуняша протянула хозяйке стакан с водой, а после, повинуясь властному жесту мужчины, вышла. Этот барин пугал ее больше, чем Владимир Иванович, с первого взгляда было ясно – строптивости и непослушания он не терпит.
После ухода Дуняши в комнате сначала царило молчание: Анна, пытаясь успокоиться, пила воду, а граф, заложив руки за спину, стоял у окна вглядываясь в ночную тьму. Спустя какое-то время он повернулся и спросил:
- Как Вы себя чувствуете?
- Благодарю, уже лучше. – Женщина поставила стакан на стол. – Если бы не Вы…
- Не стоит благодарности, – отмахнулся Черниховский. – Я не сделал ничего выдающегося, но впредь будьте осторожны, возвращаясь так поздно из лазарета.
- Я даже предположить подобного не могла, – ответила Анна, – за год моего пребывания в крепости ни один человек себе такого не позволял.
Лицо Вацлава стало суровым:
- Вам вообще не следовало приезжать сюда, – жестко сказал он. – Стремление помогать раненым похвально, только даме здесь не место. Война удел мужчин, а женщина, особенно беззащитная, тут воспринимается как добыча. Не сомневайтесь, я знаю, о чем говорю.
- До сегодняшнего вечера никто ко мне так не относился, – возразила Анна.
- Все когда-то происходит впервые, – граф хмуро глянул на собеседницу. – Неужели Вы не понимаете простых истин. Если не этот мерзавец, так другой. Вы беззащитны, и этим можно легко воспользоваться.
- Я была уверена, что Владимир Иванович… – начала было женщина, но Черниховский перебил ее:
- Барон Вам не муж и не брат, – сказал он, – хотя я не отрицаю благородства Корфа. Окажись он сегодня свидетелем произошедшего – обязательно довел бы дело до дуэли, даже если этот негодяй не стоит того, чтобы тратить на него пулю.
- Дуэль может иметь серьезные последствия, – Анне стало не по себе, – военная крепость – не Петербург.
- А как еще прикажете защищать честь женщины? – Черниховский развел руками.
Анна молчала: отрицать правоту графа было глупо. Выходит – оставаясь здесь, она невольно осложняет Владимиру жизнь. Не приведи Бог сегодняшний случай повторится, когда барон будет в крепости. Он непременно вызовет ее обидчика, и если дуэль состоится – будет серьезно наказан. Конечно, надо быть более осторожной, но невозможно же все время сидеть во флигеле, дожидаясь отъезда в имение. Она не может жить взаперти, не говоря уже о лазарете. Ведь там надо быть каждый день.