- Что же мне делать? – растерянно сказала Анна, глядя на своего спасителя. Сегодняшний случай напугал ее, и женщина не хотела повторения подобного кошмара.
- Вам необходима защита, – снисходительно, словно маленькому ребенку, ответил граф.
- Согласна с Вами. Я обращусь к Василию Назаровичу, – кивнула княгиня. – Возможно, кто-то из служащих лазарета будет провожать меня. Хотя бы до возвращения Владимира Ивановича.
- Вы не поняли или не пытаетесь меня понять, – в голосе Вацлава звучало легкое раздражение. – Ни барон, ни господин Неверов не имеют права защищать Вас, так как Вы не состоите с ними в родстве. Понятно, что они не откажут Вам в просьбе, но их помощь может вызвать очередные кривотолки.
- У меня нет другого выбора, – пожала плечами Анна. – Это единственные люди, на чью помощь я могу рассчитывать.
- Почему же единственные? – удивился Вацлав. – Кажется, сегодня Вы убедились – я могу быть для Вас неплохим защитником.
- Если не ошибаюсь, с Вашим Сиятельством мы тоже не родственники, – парировала Анна. – Разве не об этом Вы только что говорили?
- Сейчас мы чужие, – ответил граф, – но если Вы согласитесь выйти за меня, вряд ли кто-нибудь рискнет нанести обиду madamе Черниховской.
- Вы делаете мне предложение?! – удивлению Анны не было предела.
- Да, я прошу Вашей руки, – граф был абсолютно спокоен, словно речь шла о незначительном пустяке.
- Неуместная шутка, Ваше Сиятельство! – рассердилась Анна, понимая – Вацлав насмехается над ней.
- Разве я похож на шутника? – голос Черниховского звучал серьезно.
- Ничем другим Ваши слова объяснить нельзя, – ответила собеседница. - Я не настолько глупа, чтобы поверить в правдивость подобного предложения. Зачем Вам, человеку, у которого есть возможность сделать отличную партию, жениться на нищей вдове без денег и связей?
- Значит, разговоры о Вашем вдовстве – правда? – спросил Вацлав.
- Да. Я потеряла мужа почти три года назад, – Анна поднялась. – Он погиб здесь, на Кавказе. И вместе с ним были похоронены мои мечты о счастье. Никто больше не сможет заменить его в моем сердце. Поэтому я вынуждена отказаться от столь лестного предложения, граф. Возможно, Ваши слова и не шутка, только я не люблю Вас.
- Кто говорит о любви? – Вацлав всеми силами старался не показать, как его задели слова женщины. – Мое предложение всего лишь сделка между нами, ни к чему Вас не обязывающая, обвенчавшись со мною, Вы получите статус замужней дамы и необходимую защиту, но без супружеских отношений. Наш брак будет фиктивным, а по возвращении в Петербург я обращусь в Священный Синод с просьбой о разводе.
- Звучит весьма заманчиво, – удивление Анны росло, – однако какой интерес Вам во всем этом фарсе?
- Ну, должен же я каким-то образом отблагодарить Вас за спасение своей жизни, – Черниховский усмехнулся. – Признаться, не выношу долгов, а эта сделка позволит мне отплатить добром за добро. Все честно: Вы мне – жизнь, я Вам – безопасность. Вернувшись с Кавказа, мы получим развод и вновь станем свободными.
Анна задумалась: конечно, предложение графа было выгодным для нее, но какое-то шестое чувство не позволяло поверить в его искренность. Ей было непонятно, зачем избалованному женским вниманием аристократу надо взваливать на себя лишние проблемы, да еще и подвергаться осуждению со стороны бомонда за мезальянс, пусть даже фиктивный.
- Что Вы решили? – голос Черниховского вывел ее из задумчивости.
- Я не доверяю Вам, – правдиво ответила женщина. – Простите, но несмотря на все Ваши доводы, мне не верится, будто Вами движет исключительно благодарность.
- И что Вас смущает? – Анне показалось – граф напрягся. – Боитесь фальшивого венчания или посягательств на Вашу честь? Успокойтесь – ни то, ни другое Вам не грозит. Хотя наш брак фиктивен, венчание будет настоящим. Здесь ни у кого не должно быть сомнений в Вашем замужестве. А насилия к женщинам я никогда не применял! Страсти от Вас никто не потребует, если только Вы сами не захотите изменить наши отношения, – и граф лукаво улыбнулся, увидев, как лицо собеседницы заливается краской. Такая реакция его явно забавляла.
Впрочем, женщина не заметила улыбки, размышляя над словами Вацлава. Вроде бы все ясно и понятно, но княгиня чувствовала – Черниховский чего-то недоговаривает, скрывая от нее свои настоящие намерения. Время шло – граф ждал ответа, и помолчав еще несколько минут, Анна сказала:
- Я не могу ответить Вам сразу. Мне необходимо время для принятия окончательного решения.
- Хорошо, – кивнул Вацлав, – я не тороплю Вас, и все же, во избежание неприятностей с ответом Вам лучше определиться в ближайшие дни. А сейчас позвольте откланяться – время уже позднее.
Поцеловав протянутую руку, граф вышел из флигеля и направился в сторону квартир, занимаемых офицерами. Черниховский специально шел не торопясь, в надежде, что чьи-нибудь любопытные глаза заметят, откуда он возвращается. В данном случае сплетни сослужили бы добрую службу, заставив эту упрямицу согласиться на брак с ним.
Войдя в квартиру, граф велел денщику принести коньяка и, плеснув в стакан щедрую порцию, осушил его одним глотком. На душе было скверно: мучили неопределенность и собственное лицемерие. Он лгал этой женщине, лгал безбожно, поскольку вовсе не собирался разводиться с ней после возвращения с Кавказа, не желая отпускать от себя никогда.
Впервые за свою жизнь он полюбил и не хотел терять, возможно, единственный шанс на счастье. Вацлав и сам не знал, когда это чувство поселилось в его сердце: может быть, в тот момент, когда, умирая от голода и жажды, он увидел склонившегося над ним ангела, или в лазарете, куда приехал поблагодарить за спасение, а возможно – когда стал добиваться взаимности Анны, но она отказала.
Граф вздохнул: к чему рассуждать о том, в какой момент разрушилась броня, укрывавшая его от стрел Амура? Глупо прятаться от себя самого и отрицать, что он, прожженный ловелас, влюбился в свою хрупкую белокурую спасительницу и будет бороться до последнего за свою любовь.
Черниховский сжал кулаки, вспомнив, каких усилий ему стоило сегодня не убить негодяя, посмевшего оскорбить Анну. Именно в этот момент Вацлаву стало ясно как никогда: он никому не позволит не только прикоснуться, даже подойти к этой женщине – Анна должна принадлежать исключительно ему.
Вспомнив ее «я не люблю Вас», граф усмехнулся; видимо им, Черниховским, самой судьбой суждено любить безответно.
Вацлав снял мундир, повесил его на спинку стула, достал из ящика трубку, раскурил ее и, глядя, как расплываются клубы табачного дыма, в который раз вспоминал историю жизни своих родителей.
Здесь никто не догадывался, что мать блистательного шляхтича была русской, волею Проведения или злого рока оказавшейся в Польше. Граф почти ничего не знал о ней, с рождения обделенный материнской любовью и лаской, лишь с портрета, висевшего в комнате отца, на него смотрела юная дама, на которую он так походил. Все детские расспросы о матери натыкались на стену отговорок, и только став взрослым, он смог, сложив воедино все услышанное, узнать о ее жизни, печальной и романтической одновременно.
Шестнадцатилетняя красавица Варвара Загряжская вышла в свет зимой 1811 года, имея все шансы стать самой привлекательной из дебютанток. Изящной грациозной брюнетке с невероятными зелеными глазами прочили большой успех, но природная робость и застенчивость не позволяли ей блистать на раутах, в отличие от своих сверстниц. Вскоре бомонд счел mademoiselle Загряжскую скучной, поэтому поклонников у нее оказалось гораздо меньше, чем можно было ожидать.