Одолеваемая сомнениями женщина уснула почти под утро, так и не решив, как ей поступить.
На другой день у Анны все валилось из рук, и Василий Назарович, обеспокоенный ее состоянием, поинтересовался самочувствием помощницы. Не желая огорчать доктора, княгиня не стала рассказывать о случившимся с ней накануне, заверив Неверова, что с ней все в порядке.
- Заработались Вы, голубушка, ох заработались, - покачал головой врач. – Вам бы отдохнуть.
- Именно здесь я отдыхаю, - отозвалась Анна, - другого отдыха мне не нужно.
Василий Назарович еще раз покачал головой, и больше ничего не говорил.
После этого разговора Анна все внимание сосредоточила на делах в лазарете, но мысленно не раз возвращалась к разговору с Черниховским. Надо было принимать решение, которое могло изменить всю ее жизнь. Граф дал ей время на раздумье, только долго он ждать не намерен, и вскоре потребует окончательного ответа. Анна никак не могла определиться, чаша весов склонялась то в одну, то в другую сторону, а время неумолимо бежало вперед, приближая разговор с Вацлавом. И когда два дня спустя Черниховский подошел к ней, женщина все еще не знала, что ответить Его Сиятельству.
- Согласны ли Вы принять мое предложение, сударыня? - сразу после приветствия спросил Вацлав.
Немного поколебавшись, Анна набрала полную грудь воздуха, как перед прыжком в ледяную воду, и сказала:
- Я принимаю Ваше предложение, только если Вы обещаете соблюдать условия нашего договора.
- Обещаю, - граф прикрыл глаза, скрывая светившееся во взгляде торжество.
Но княгиня не заметила этого, поглощенная своими переживаниями. Все внутри нее буквально кричало о том, что она совершила ошибку, дав согласие на брак, однако поменять уже ничего было невозможно. Анна стояла, бездумно глядя в одну точку, и не сразу поняла – Черниховский о чем-то говорит, обращаясь к ней. Лишь произнесенное графом:
- Madame, Вы слышите меня? – заставило женщину очнуться, и Анна виновато улыбнувшись, спросила:
- Вы что-то сказали, Ваше Сиятельство? Простите, я на минутку задумалась.
- Я говорю о нашем венчании, - повторил Вацлав. – Мне придется обратиться к господину Мансыреву с рапортом о разрешении на брак, и сразу после его получения мы немедля обвенчаемся.
- Как Вам будет угодно, - Анна чувствовала себя мухой, попавшей в липкую паутину, из которой не было возможности выбраться.
- Не стоит так переживать, - граф ободряюще улыбнулся нареченной. – Как только разрешение будет получено, я сообщу Вам об этом.
С этими словами Черниховский поцеловал протянутую руку и ушел, а княгиня продолжала стоять, глядя ему вслед. Анна не могла представить себя рядом с этим мужчиной, он оставался для нее чужим человеком, случайно появившимся в ее жизни. Их почти ничего не связывало и вряд ли свяжет в будущем.
- Что с Вами, барыня?! – забеспокоилась Дуняша, увидев вернувшуюся из лазарета хозяйку. – Неужто немочь какая приключилась?!
- Здорова я, - вздохнула Анна, - устала только и… замуж скоро выйду.
Услышав последнюю фразу, горничная застыла с открытым ртом, а после робко поинтересовалась:
- За кого, Ваше Сиятельство? Владимир Иванович вернулись?
- Не вернулся барон, – грустно улыбнулась женщина. – Мне граф Черниховский предложение сделал.
- Это тот барин, который третьего дни с Вами приходил, - догадалась девушка.
- Он самый, - утвердительно кивнула Анна.
- Ох, барыня, - сокрушенно покачала головой горничная. – Как же так, ни с того ни с сего – под венец. Вам бы Владимира Ивановича подождать и с ним посоветоваться.
- Боюсь тогда все станет еще сложнее, - Анна устало закрыла глаза.
- Чего - сложнее-то?! – не унималась Дуняша. – Барон, чай, не посторонний человек. Лучше бы Вам за него выйти. А этот граф, хоть и красавец каких поискать, все одно чужой да холодный. Как с таким жить?
- Как-нибудь, - махнула рукой женщина, про себя добавив: «слава Богу, недолго». – И Владимиру будет меньше проблем, если я выйду замуж.
Дуняша больше ничего не говорила, но по ее лицу было видно – решение хозяйки она не одобряет.
У самой Анны тоже было неспокойно на сердце. Вроде бы поступила верно, только смутная тревога не отпускала, заставляя сомневаться в правильности принятого решения.
В это же время, словно чувствуя переживания Анны, Владимир тоже не находил себе места, одолеваемый беспокойством за любимую. Барону казалось, он упускает драгоценное время, еще чуть-чуть - и случится непоправимое, изменить которое будет уже невозможно. В конце концов, измученный дурными предчувствиями, Корф решил оставить конвой и отправиться в N-скую в одиночку, что строжайше запрещалось правилами. Пусть до крепости оставалось всего около тридцати верст, одинокий офицер мог легко подвергнуться нападению горцев.