По мере того, как Анна говорила, Черниховский бледнел все больше, а едва она замолчала, пробормотал:
- Je vous demande pardon, madame. (Прошу прощения, сударыня. – фр), - и зашагал прочь.
Проводив взглядом удалявшуюся фигуру графа, Анна направилась к ожидавшему ее Корфу, который не мог найти себе места нетерпеливо расхаживая перед лазаретом. Подойдя к барону, женщина улыбнулась и произнесла:
- Не беспокойтесь, Владимир Иванович, думаю, Его Сиятельство больше не подойдет ко мне.
Но Анна могла бы этого не говорить, внимательно наблюдая за ее беседой с Черниховским, Владимир видел, как менялось выражения лица графа, становясь все мрачнее после каждого слова, сказанного княгиней. Судя по всему, ей удалось заставить настойчивого поклонника отказаться от его планов о женитьбе.
Последующие дни подтвердили его догадки, Вацлав больше не приближался к Анне, да и к дуэли, видимо, тоже не стремился, лишь при встречах смотрел на барона взглядом, полным ненависти. Однако Владимира это ничуть не беспокоило, все его мысли были только о той, которую он любил всем сердцем.
То обстоятельство, что Черниховский решил воспользоваться испугом и беспомощностью женщины, показало барону: ее положение не так безоблачно, как он предполагал, и над этим придется серьезно подумать. Конечно, лучше всего было бы отправить ее обратно в поместье, только опрометчиво данное слово держало хуже кандалов. Поэтому приходилось изыскивать другие пути для защиты любимой. И тут нельзя было не согласиться с утверждением графа – замужество было для Анны самым лучшим вариантом. Но напуганная выходкой Вацлава, Анна могла не понять намерений Корфа и отказаться от его предложения. Владимир понимал, насколько трудно будет объяснить княгине, что его стремление оберегать ее не имеет ничего общего с обманом Черниховского. После всего случившегося Анна просто не верит в человеческое бескорыстие.
Барон довольно долго обдумывал предстоящий разговор, пытаясь найти подходящие доводы, но всякий раз отметал их, считая неубедительными.
После двух недель метаний и сомнений, измученный внутренними противоречиями Корф решил поговорить с Анной как Бог на душу положит, а там будь что будет. Он не стал затягивать с объяснением, и в один из вечеров Дуняша сказала вернувшейся из лазарета хозяйке:
- Барыня, там в гостиной Владимир Иванович Вас дожидаются.
Недоумевая, какой случай мог заставить барона нанести визит, женщина прошла в комнату и увидела Корфа, стоявшего возле окна.
Обернувшись на звук шагов, он улыбнулся какой-то вымученной улыбкой и негромко сказал:
- Добрый вечер, Анна.
- Добрый вечер, Владимир Иванович, - поздоровалась княгиня, - прошу, присаживайтесь. У Вас дело ко мне? – спросила хозяйка дома, после того как они удобно расположились на обитых ситцем стульях.
- Скорее - серьезный разговор, - казалось, барон с трудом подбирал слова. – Выслушайте меня и не принимайте поспешных решений.
- Что-нибудь случилось?! – поведение Владимира не на шутку встревожило Анну.
- Ровным счетом ничего. Просто мне необходимо поговорить о нас.
- О нас?! – недоумение женщины росло.
- Я понимаю Ваше удивление, - Владимир, встав, прошелся по комнате, - но речь действительно пойдет о нас с Вами. Наверное, надо было сказать об этом еще в то момент, когда я покидал лазарет, только признаюсь – решимости не хватало. Ну а после всего произошедшего этот разговор стал просто неизбежен.
- Слушаю Вас, - даже не сказала, а пролепетала Анна, испуганная серьезностью собеседника.
Корф подошел к стулу, на котором сидела Анна, и не отрывая от нее взгляда, сказал:
- Я предлагаю Вам руку и сердце.
- И Вы тоже?! – с губ женщины сорвался нервный смешок. – Поверьте, с меня достаточно предложения графа Черниховского.
- Я просил Вас не решать сгоряча, - барон говорил спокойно, видимо, он ожидал такой реакции с ее стороны. – Конечно, поведение Его Сиятельства нельзя назвать благородным, хотя в одном Черниховский, безусловно, прав. Вам необходима защита, и обеспечить ее может либо муж, либо брат. Знайте – я ничего не потребую от Вас, мне всего лишь хочется, чтобы у Вас была достойная жизнь.
- Что Вы задумали?! – Анна побледнела, ей вдруг в голову пришла мысль о дуэли между Владимиром и Черниховским.
- Ничего! – в голосе Владимира появилось раздражение. – Но все мы под Богом ходим, тем более здесь идет война, и я могу умереть в любой момент. Может сегодня, может через месяц. Как Вы тогда будете жить, без поддержки, средств и крыши над головой? К сожалению, даже если я укажу Вас в завещании, Вы не сможете получить состояние Корфов. Уверен – тетушка не оставит Вас, но вдруг объявятся другие претенденты на наследство. В таком случае даже у моей кровной родственницы могут возникнуть проблемы. Единственная, у кого ничего нельзя оспорить – законная баронесса Корф.
- Вы так говорите, словно мне только и остается – выйти замуж и ожидать Вашей гибели, - с горечью ответила Анна. - Я никогда не стремилась заполучить Ваше состояние.
- Я этого не говорил, - мягко сказал Корф, - просто мне надо быть уверенным, что в случае моей смерти Вы не будете страдать.
- Проживу как-нибудь, - не собиралась сдаваться княгиня.
- Как-нибудь! – глаза Владимира потемнели. - Все-таки Вам очень мало известно о жизни низов общества, где Вы можете оказаться из-за своего упрямства. Неужели фиктивный брак со мной для Вас хуже, чем жизнь падшей женщины или смерть от голода и лишений? Я настолько противен Вам?!
- Дело не в этом! - горячо запротестовала Анна. - Просто мне не хочется быть для Вас обузой. Из-за меня Вы рискуете своей карьерой и положением в обществе. Этот брак превратит Вас в изгоя, свет никогда не простит женитьбы на бывшей крепостной. К тому же Вам надо думать о продолжении рода, а наше венчание свяжет Вас по рукам и ногам. Не Вы ли мне говорили о невозможности развода?
- Я не собираюсь добиваться развода и жениться во второй раз, - перебил ее Владимир. – Мне это совершенно не нужно.
- Но как же? – растерялась женщина. – Вам необходима семья, жена, дети. Ведь Вы последний в своем роду.
Вместо ответа Владимир наклонился к ней и тихо произнес:
- Ты так ничего и не поняла, - с такой тоской в голосе, что у Анны заныло сердце. А потом, резко выпрямившись, направился к двери, уже от порога бросив: - Я буду ждать Вашего решения, сударыня.
После ухода Корфа Анна какое-то время сидела в оцепенении, а потом, уронив голову на стол, расплакалась. Слезы текли ручьями, глаза щипало, она задыхалась от рыданий, но вместе с тем чувствовала странное облегчение, словно со слезами уходили все беды и несчастья. Она не знала, сколько просидела так и сколько бы еще пришлось сидеть, однако за спиной послышался шорох, а к плечу прикоснулась теплая рука. Подняв голову, женщина смахнула застилавшие глаза слезы и увидела Дуняшу, стоявшую рядом с ней.
- Ты все слышала? – спросила Анна, вытирая с лица соленую влагу.
- Трудно не услышать, - призналась девушка. – Кухня вот она – за перегородкой.
- Что же мне делать, Дуняша? – печально спросила Анна.
- Вестимо что, - без колебаний ответила горничная, - венчаться с Владимиром Ивановичем. Любит он Вас, барыня. Это я еще в Петербурге поняла, когда мы в его дом переехали.
- Знаю, - вздохнула хозяйка, - это меня и пугает, не смогу я дать ему того, чего он ждет. Смерть Миши словно выжгла меня, ничего нет – пустота одна. Зачем барону такая жена? Ведь я поэтому Черниховскому согласие дала, он же говорил, будто ему моя любовь без надобности. Вот и решилась выйти за него. А Владимиру я счастья желаю, хочу, чтоб семья у него была: супруга любящая, дети и внуки. Не нужно барону такое засохшее дерево, как я. Для чего он будет губить свою жизнь этой женитьбой?
- От сухого дерева – жаркий огонь, - лукаво улыбнулась Дуняша. - Неужто не видите – никто кроме Вас барину не надобен. И князю усопшему опять же лучше, если Вы убиваться перестанете. Мертвым, им покой ох как требуется.
- Ладно, ступай, - махнула рукой Анна, зная - Дуняшу невозможно переспорить. Да и спорить не было ни сил, ни желания. Многое она говорила верно, но не все.
Не зная правил высшего света, горничная не представляла, чем может обернуться для Корфа женитьба на бывшей крепостной, хоть и вдове князя Репнина. Благодарная его семье за воспитание и заботу, Анна не хотела для Владимира такой жизни, по ее мнению, он заслуживал большего. Но те слова, которые он в запале кричал ее покойному мужу, свидетельствовали о том, что счастье для барона возможно только с одной женщиной, и эта женщина – она.
Странно, но у княгини не было той боязни, с какой она думала о предложении Черниховского. Тогда был страх за свою жизнь, теперь же Анна переживала за Владимира, беспокоясь о том, чтобы не навредить ему. И когда неделю спустя барон снова появился во флигеле, Анна точно знала, каким будет ее ответ.