Особенно ужины, когда можно было посмеяться или погрустить, предаваясь воспоминаниям. Единственное, чего они никогда не касались в разговорах - их прошлые отношения. Анна подспудно чувствовала, что Владимиру это неприятно, а барону не хотелось бередить едва затянувшиеся душевные раны жены. Именно поэтому он не решался попросить прощения за обиды, причиненные ей в прошлом. Маленький мирок, выстроенный Анной за это время, не только не разрушился, но стал еще уютнее и надежней с появлением в нем Владимира. Ей казалось – так было всегда, порой даже не верилось, что три года назад она считала барона своим врагом.
Женщина не желала для себя ничего лучшего, но наладившаяся жизнь рухнула в тот день, когда ей пришлось стать невольной свидетельницей одного разговора. Войдя в кладовую, находившуюся рядом с лазаретом, Анна взяла стопку чистого белья и уже собралась выходить, как за стеной послышались голоса.
Скорее всего, проходящие мимо офицеры решили остановиться в тени, спасаясь от палящего солнца. Занятые разговором, они не заметили Анну, стоявшую у приоткрытой двери, а ей было неловко выходить, обнаруживая свое присутствие.
- Уже послезавтра, - сказал один, видимо, продолжая начатую беседу.
- Да, - мрачно подтвердил другой, - двухмесячная экспедиция. Давно такого не было, а что поделаешь, во многих аулах опять бунтуют.
- Местность высокогорная, труднодоступная, - продолжал первый, - нелегко нам придется.
- Многих после этой экспедиции недосчитаемся – к гадалке не ходи, - согласился собеседник.
- Давай кутнем напоследок, - предложил тот, кто начал разговор. – Когда еще представится такая возможность, да и представится ли вообще?
- Почему бы нет, - ухватился за идею его визави, - где соберемся, у тебя или у меня?
Офицеры отправились дальше, обсуждая предстоящую вечеринку, а Анна так и стояла, судорожно прижимая белье к груди. Новость о предстоящей экспедиции была оглушающей. Конечно, она, далекая от воинских дел, не знала этого, но Владимир… Ему наверняка все давно известно, однако он ей ничего не сказал.
Появившуюся было мысль, что он остается здесь, ведь не весь же гарнизон покинет N-скую, Анна быстро отбросила. Слишком хорошо она знала характер Корфа и нисколько не сомневалась – барон не станет отсиживаться за крепостными стенами, пока его товарищи воюют.
Вечером за ужином Анна надеялась услышать от Владимира об экспедиции, но он молчал, всякий раз отводя глаза в сторону, когда замечал ее вопросительный взгляд. А после ужина пожелал супруге спокойной ночи и ушел к себе.
Утром Корф тоже промолчал, поэтому измученная неопределенностью Анна вечером решилась начать разговор сама.
- Владимир Иванович, - сказала она, когда с едой было покончено, - Вы ничего не хотите мне сказать?
В ответ супруг вздохнул и отодвинул тарелку.
- Речь пойдет о предстоящей экспедиции, не так ли? – он даже не спрашивал, скорее уточнял.
- Да, - ответила Анна, - почему Вы мне до сих пор ничего не сказали?
Не говоря ни слова, барон поднялся и ушел в свою комнату. Вернулся он с небольшим пакетом в руках, который был надежно запечатан сургучом.
- Вот, - протягивая его жене, произнес он, - здесь мое завещание и другие бумаги, оформленные надлежащим образом. Я сделал их сразу после нашего венчания. В случае моей смерти Вы являетесь единственной наследницей состояния Корфов.
- Я не об этом вела разговор! – в сердцах выкрикнула Анна. – Меня не интересует Ваше состояние! Я говорю о Вас!
- Поясните, madame, - ответил барон, нимало удивленный импульсивностью всегда сдержанной Анны.
- Ну, - забормотала женщина, смущенная его пристальным взглядом, - крепость ведь не будет совсем без войск. Какая-то часть гарнизона останется здесь.
- Совсем небольшая, - подтвердил ее догадки барон. – Погодите-ка, Вы надеетесь, что я не приму участия в экспедиции?
- Разве это невозможно? – тихо спросила баронесса.
- Здесь идет война, и мое место в бою! – отрезал Владимир. – Мне очень жаль, если Вы до сих пор этого не поняли!
- Прошу, не сердитесь, - Анна робко дотронулась до руки супруга. – У меня вовсе не было желания обидеть Вас.
- Я не сержусь, - голос Владимира стал мягче, - но я солдат, сударыня, мой долг служить Государю и Отечеству, где бы я ни оказался. Спокойной ночи, - он поцеловал руку жены и ушел в свою спальню, оставив Анну одну.
Она еще немного посидела в столовой, пока Дуняша убирала со стола, но пустота большой комнаты действовала на нее угнетающе, и Анна тоже отправилась к себе. Раздевшись, легла в постель, но сон не приходил. Фраза «многих после этой экспедиции недосчитаемся» не давала покоя. Завтра Владимир покинет крепость на долгое время, и только Богу известно, встретятся ли они вновь.