- Аня, - сказал Корф, когда они вечером сидели за ужином, - скажи Дуняше, пусть начинает собирать вещи.
- Собирать вещи? – она удивленно посмотрела на мужа. – Мы переезжаем в другую крепость?
- Не переезжаем – уезжаем, - уточнил барон. – Сегодня я подал рапорт об отпуске с последующей отставкой. В отставке не уверен, все завит от решения Государя, а он вряд ли забыл историю с дуэлью. Но трехмесячный отпуск мне предоставят. Я должен был получить его сразу после выхода из лазарета, правда, хлопотать об этом не стал.
- А если отставки не дадут, мы вернемся сюда? – спросила Анна.
- Я вернусь, - непререкаемым тоном произнес Владимир, - ты останешься в поместье. - И увидев, как на лице жены появляется печальное выражение, добавил уже мягче: - Ты должна понимать - оставаться здесь в твоем положении нельзя. Женщине вообще не место в военной крепости, а будущей матери – тем более.
- Знаю, - откликнулась Анна. – Только мне не хочется уезжать отсюда. Ведь именно в N-ской у меня началась новая жизнь, когда я поняла, что кому-то нужна.
- Через несколько месяцев у тебя не будет лишней минуты, - поднес к губам руку жены барон, - а сейчас тебе надобен отдых.
Анна в ответ только вздохнула. Владимир прав, пришла пора покинуть крепость и людей, к которым успела привязаться за это время.
Следующие три недели, пока решался вопрос с отпуском, были заполнены хлопотами в лазарете и по дому: Анна готовила лекарства, ухаживала за ранеными как прежде, но теперь еще надо было следить за тем, как Дуняша собирает вещи.
Дни мелькали, сменяя друг друга, и вот уже баронесса стояла в гостиной, с грустью наблюдая, как выносят сундуки из флигеля, чтобы привязать к задку кареты, в которой она приехала сюда. По странному совпадению Корфы уезжали именно тогда, когда Владимир намеревался отправить Анну, с одним из последних обозов. Убедившись – все вещи уложены, женщина со слезами простилась с Василием Назаровичем и теми, кто пришел проводить их в дорогу.
- Пора, - сказал Владимир.
Анна направилась к экипажу, но вдруг почувствовала чей-то пристальный взгляд и, оглянувшись, увидела Вацлава Черниховского, смотревшего на нее с тоской в глазах. В этот момент Его Сиятельство выглядел настолько несчастным, что баронессе стало жаль своего несостоявшегося жениха, и она улыбнулась ему на прощание. В ответ граф взмахнул рукой в прощальном жесте, а потом широким шагом направился в противоположную от лазарета сторону. Он так и не решился подойти к ним, однако Анна заметила, как нахмурился Владимир, подсаживая ее в карету. Видимо супруг все еще помнил свое соперничество с поляком.
Следом за хозяйкой в карету села Дуняша, Владимир же тряскому экипажу предпочел поездку верхом. Обоз тронулся, и вскоре Анна с грустью оглядывалась на полосатые ворота, зная, что больше никогда не вернется в эти места, но забыть все произошедшее здесь не сможет. Это будет самым ярким воспоминанием в ее жизни, и она благодарна судьбе за все пережитое в крепости. За свое возрождение, за новые встречи, за Владимира, ставшего ей мужем, за ребенка, которого носит под сердцем.
Езда в медленном обозе тянулась так же долго, как год назад, правда теперь переносить трудности пути было гораздо легче благодаря заботе Владимира. И все же Анна вздохнула с облегчением, когда они приехали в Кисловодск.
Здесь барон решил остановиться на неделю, чтобы супруга могла отдохнуть перед дальней дорогой. Тем более наступившая осень заставила разъехаться страждущих представителей высшего света, и Кисловодск стал таким, каким был по своей сути - маленьким тихим провинциальным городком.