- Как же хорошо вернуться домой, Володя.
- Соскучилась? – в глазах барона плясали лукавые смешинки.
- Очень, - отозвалась Анна. - Я только теперь это поняла.
- Надеюсь, нам больше не придется отсюда уезжать, - Владимир постарался придать голосу уверенности.
Ответить Анна не успела, в гостиную вошли Надежда Александровна с Савелием Никодимовичем, начались расспросы, разговоры о хозяйстве, а Анна поднялась наверх – посмотреть, как раскладывают вещи из сундуков, которые слуги уже отнесли в господские комнаты. Остаток дня прошел в бесконечной суете, и только вечером, достав из дорожного саквояжа заветную шкатулку, женщина с грустью стала рассматривать ее содержимое: свидетельство о венчании, письма Михаила с Кавказа, кольцо, надетое князем ей на руку. Какое-то время Анна перебирала эти вещи, потом, словно решившись, закрыла шкатулку и спрятала ее в потайной ящик стола. Она никогда не забудет своего первого мужа, будет хранить память о нем, но теперь у нее другая жизнь. Теперь рядом с ней Владимир. А ночью, засыпая на плече супруга, Анна отчетливо поняла, что наконец-то нашла свою судьбу, того, кто был предназначен ей свыше, и с этого момента в ее жизни будет всё хорошо. Именно здесь, в этом доме, рядом с этим мужчиной ей суждено прожить остаток дней, отпущенных Богом.
Возвращение хозяев оживило всё и вся, даже особняк, словно спящая красавица, пробудившаяся от поцелуя принца, стряхнул с себя дремотную тишину, наполнившись голосами и звуками шагов, поскольку не терпящий бездействия Владимир взялся за хозяйственные дела вместе с Савелием Никодимовичем. За время его отсутствия скопилась немалая сумма, на которую Корф собирался восстановить усадьбу в приобретенном поместье Забалуева. Денег на это хватало с лихвой, но управляющий отговорил барона от этой идеи. Он посоветовал полностью снести почти развалившийся дом, а средства вложить в покупку нескольких сотен чернозема в одной из южных губерний.
Эта покупка могла значительно увеличить доходы, как и мельница, что Савелий Никодимович предлагал построить на речке в бывших владениях предводителя уездного дворянства. Она бы стала ближайшей на тридцать верст окрест и тоже сулила неплохую прибыль. Владимиру эта идея понравилась, правда осуществление ее пришлось отложить из-за наступивших холодов. Пока же шел торг с купцами, поиски участка, подходящего для покупки, разъезды и переговоры.
Дела занимали почти все время, поэтому сначала барон не обратил внимания на то, что никто из соседей не приехал с визитом после их возвращения с Кавказа.
Стараниями княгини Долгорукой, стремившейся всеми силами отравить жизнь сыну покойного Ивана Ивановича, правда о происхождении Анны стала известна всему уезду, а уж ее поездка на Кавказ вообще обросла невероятными домыслами, которые с удовольствием обсуждали во всех гостиных. Дошло до того, что баронессу стали считать чуть ли не женщиной легкого поведения, и столкнувшись с ней, девицы и дамы брезгливо отворачивались, переходя на другую сторону улицы.
Единственными, кто осмелился пойти против всеобщего осуждения, были молодые супруги Долгорукие. Натали, вышедшая замуж за Андрея полгода назад, твердо заявила, что не собирается разрывать отношений с бывшей невесткой, а муж не посмел ей перечить. Поэтому они частенько навещали поместье Корфов, невзирая на яростные вопли Марии Алексеевны.
Все попытки старой княгини подчинить жену сына своей власти Натали сразу же пресекла, сказав – отныне хозяйка здесь она, и никто не смеет ей указывать как поступать и с кем общаться. Безвольный Андрей Петрович, уставший от вечного недовольства матери, поддержал жену, и княгине только оставалось, что выговаривать им за неосмотрительную дружбу, но Натали обращала на свекровь внимания не больше, чем на назойливую муху.
Сама Анна, привыкшая жить в уединении, не страдала от подобной отчужденности, ее больше всего беспокоило, как к этому отнесется Владимир, но у него хватало забот, и размышлять о недовольстве двугорского общества не было ни времени, ни желания. Тем более ко всем хлопотам прибавилась тревога за здоровье жены. Он отчетливо видел – чем дольше длится беременность, тем слабее становится Анна. Ребенок словно вытягивал из матери жизнь: женщина осунулась, побледнела, почти престала есть. Анна теряла силы с каждым днем, хотя старалась держаться, чтобы не беспокоить его.