Владимир замечал, как встревоженно переговариваются тетушка с Ильей Петровичем всякий раз, когда доктор навещал баронессу. Он пытался расспрашивать тетушку, но та только отмахивалась: «пустое, Володя, все обойдется». Барон понимал – большего Надежда Александровна не скажет, коль решила молчать, однако это молчание было красноречивей любых слов.
Наверное, остракизм со стороны соседей был даже к лучшему, поскольку Анне не приходилось утруждать себя приемами и визитами. Ей теперь было тяжело даже следить за домом, хотя большую часть хозяйственных хлопот взяла на себя тетушка. Тем не менее она настояла на том, чтобы отметить день рождения супруга в узком кругу – только их семья и Андрей с Натали. Владимир попытался отговорить жену, до родов оставалось два месяца, но Анна была непреклонна. Ведь Владимиру исполнялось тридцать лет, к тому же Государь удовлетворил его просьбу об отставке, хоть и без права ношения мундира.
В этот день женщина чувствовала себя немного лучше, и стоя перед зеркалом, одевалась с помощью бойкой черноглазой Глафиры, взятой в дом вместо Дуняши, вышедшей замуж за Никиту. В качестве свадебного подарка барон передал молодым небольшую ферму, где они дружно трудились, тоже ожидая своего первенца. И хотя Анне было жаль расставаться с девушкой, ставшей ей почти родной, она от души радовалась семейному счастью своей бывшей горничной.
Причесав барыню, Глафира достала атласное платье цвета слоновой кости, из тех, что привезла из Петербурга Надежда Александровна, и помогла хозяйке надеть его. Увидев свое отражение в зеркале, Анна тихонько вздохнула: эффектное платье только подчеркивало бледность и болезненный вид, а ей сегодня как никогда хотелось быть красивой для Владимира. Немного поколебавшись, она взяла из шкатулки подаренное дядюшкой ожерелье и, повернувшись к горничной, сказала: - Помоги застегнуть.
Когда с переодеванием было покончено, Глафира со словами: «я помогу спуститься, барыня», взяла Анну под руку.
- Зачем мне помогать? - удивленно спросила баронесса. - Сама справлюсь.
- Нет! – замотала головой девушка. - Барин строго-настрого приказывали не оставлять Вас на лестнице одну.
- Ну, если строго-настрого, тогда веди, - улыбнулась Анна.
Поддерживаемая горничной, она спустилась на первый этаж и направилась в столовую, где ее уже ожидали Владимир с тетушкой.
- Анна, душа моя, - барон поднес к губам руку жены. – Ты выглядишь просто великолепно!
- И правда, Аня, - поддержала племянника Надежда Александровна, - платье тебе очень идет.
- Спасибо, - лицо баронессы покрылось румянцем смущения, - мне хотелось быть красивой сегодня.
- Тебе это вполне удалось, - Владимир мягко прикоснулся к щеке жены. – Как ты себя чувствуешь?
- Хорошо, даже на удивление хорошо, - ответила Анна и заметила облегчение, мелькнувшее в глазах супруга.
- Что-то Андрей с Натали задерживаются, - барон взглянул на часы. - Странно, обещали быть к обеду.
- Не задерживаются, а задерживают их. Сам знаешь кто, - не удержалась Надежда Александровна.
- Да будет Вам, ma tante, - рассмеялся племянник. – Не сильно молодая княгиня празднует Марию Алексеевну.
- Вот и они, - воскликнула Анна, заслышав стук подъезжающего экипажа.
Виновник торжества сделал несколько шагов к двери, готовясь встретить гостей, однако по ту сторону происходило что-то непонятное: слышались громкие голоса, вскрики, звуки быстрых шагов, словно все разбегались в разные стороны. Мгновением позже дверь распахнулась, и Владимир замер с открытым ртом, Анна судорожно вцепилась в рукав сюртука мужа, лакеи шарахнулись прочь, осеняя себя крестным знамением. В комнату входил собственной персоной Петр Михайлович Долгорукий, вовсе не похожий на покойника.
- Владимир, Анна, - неловко заговорил Андрей, с трудом подбирая слова. – Простите… мы не успели предупредить, но… отец приехал сегодня утром, а когда узнал о смерти Ивана Ивановича, решил сам поговорить с вами.
- Я, наверное, схожу с ума! – Владимир выглядел абсолютно растерянным. – Петр Михайлович, Вы живы?!
- Князь и не умирал вовсе, - вступила в разговор Натали. – Просто все это время он жил со своей… подругой в старом поместье. Когда же она решила отправиться в монастырь, вернулся в семью!
- Наташа! – кинул на нее укоризненный взгляд Андрей. В ответ княгиня только фыркнула и отвернулась.
- Это же черт знает что! – схватился за голову барон. – Выходит, смерть на охоте, похороны – комедия, театральная постановка, за которую мой отец заплатил жизнью!