Все это непростое время Владимир был рядом, помогая во всем, и занятые своими проблемами, они совсем забыли про Петра Михайловича, который не собирался отказываться от вновь обретенной дочери, а после рассказа Надежды Александровны об истории рождения Анны подал прошение о признании ее княжной Долгорукой, не поставив в известность ни своих домочадцев, ни Корфов.
Владимир поначалу рвал и метал, взбешенный столь бесцеремонным вмешательством в свою жизнь, но постепенно Анне удалось успокоить мужа. Все же князь был ее отцом и имел право на признание дочери. Не устояв перед мольбами жены, барон смирился с неизбежным, хотя от предложенного приданого решительно отказался.
Только какие бы страсти ни бушевали в поместье Корфов, им все равно было далеко до скандала, разгоревшегося у Долгоруких. Узнав о том, что князь собирается признать побочную дочь, княгиня пришла в неописуемую ярость. Она осыпала мужа упреками, закатывала истерики, пыталась настроить детей против отца, но Андрей с Соней встали на его сторону. Даже Лиза, находящаяся во Франции и помолвленная с сыном влиятельного аристократа, выразила в письме Петру Михайловичу свою поддержку.
Не найдя сторонников, Мария Алексеевна заявила, что больше не желает жить среди предателей и перебралась в Петербург, где вернулась к светской жизни, посещая балы и рауты, на которых обливала грязью "старого дурака" вместе с "его отродьем", выставляя Анну безнравственной авантюристкой, ставшей позором рода Долгоруких.
Охотники до сплетен разносили их по всем салонам, прибавляя свои домыслы, и так продолжалось до тех пор, пока на одном из приемов генеральша Бутурлина резко заявила – она имеет честь быть знакомой с баронессой Корф, и по её мнению, нет никакого стыда в том, чтобы назвать эту даму дочерью. А вот самой княгине следовало бы поддержать мужа, как полагается добропорядочной жене, да не выносить сор из избы.
Веское слово Марии Афанасьевны сделало свое дело, тем более ее слова подтвердили несколько офицеров, прибывших с Кавказа, рассказав о спасенных Анной жизнях и более чем скромном поведении госпожи Корф.
После этого сплетни немного поутихли, только общество на этом не успокоилось, с еще большим интересом ожидая появления супругов в свете, горя желанием услышать эту историю из первых уст.
Представив свое появление в Петербурге, Анна слегка поморщилась. Зимой они смогли этого избежать, благо причины были более чем веские – слабое здоровье баронессы и ребенка. Но осенью выход в свет станет неизбежным, поэтому ей с улыбкой придется выносить все: шепотки за спиной, многозначительные улыбки, назойливое любопытство.
Слава Богу, Владимир будет рядом, иначе у нее просто не хватит сил вынести эту вежливую пытку. Словно услышав ее мысли, в детскую вошел муж, который на мгновенье замер, любуясь супругой. В платье из бледно-голубого муслина, с локонами, обрамлявшими лицо, она казалась совсем юной девушкой, той самой, что навсегда пленила его сердце.
- Как Ваня, – поинтересовался он у Анны, - уснул?
- Уснул, - улыбнулась она в ответ, - правда побуянил немного. – Все на руки просился.
- Неудивительно, - с притворной строгостью сказал Владимир. – Вы же с тетушкой да Варварой только хороводы вокруг него не водите. Хорошо еще Дуняша замуж вышла, иначе бы совсем мне сына избаловали. Нет, мальчишкам нужно мужское воспитание.
- Не ворчи, он же совсем маленький, - баронесса легко провела пальцами по щеке мужа. - Всему свое время.
- С колыбели все начинается, - не сдавался Владимир.
- Посмотрим, - глаза Анна лукаво блеснули. – Если характером в папеньку пойдет, его ничем не избалуешь.
Потом, меняя тему разговора, спросила:
- Ты письмо получил? – и указала на листок бумаги в руке мужа.
- С ним сюда и шел, знаю – новости с Кавказа тебя обязательно заинтересуют.
- Кто написал? – оживилась Анна.
- Олсуфьев, - Владимир рассмеялся, - кланяется тебе бесчетное количество раз и сообщает новости о наших знакомых.
- Не томи! – Анна совсем по-детски потянула его за рукав.
- Ну, сначала он на целую страницу расписывает, как был представлен княжне Гагариной, и отзывается о ней с нескрываемым восторгом - думаю, свадьба не за горами.
- Я очень рада за него! – воскликнула Анна. - Павел Константинович заслуживает счастья. О ком он еще пишет?
- О многих, - Владимир хмыкнул, - о графе Черниховском, например. Ему даровано прощение и разрешено вернуться в Петербург.
- Черниховский возвращается? – баронесса нахмурилась.
- Нет, - Владимир развел руками, - от возращения он отказался, в последних же экспедициях отличился так, что его прочат в командиры R-ского полка с повышением в чине. Судя по всему, Вацлава Яновича ждет блестящая военная карьера.