Бархатистость ее кожи, шелк распущенных волос сводили с ума, но он старался быть терпеливым, осторожно освобождая девушку от одежды.
Незнакомые ощущения захлестнули Анну. Умелые ласки кружили голову, кровь бежала по жилам раскаленной лавой, заставляя забыть обо всем, кроме чувственных удовольствий, которые ей дарил муж. Она уже не сдерживала стонов страсти, когда мужские губы и руки касались ее тела. Ей хотелось большего, и сдаваясь под его напором, она обвила шею Михаила руками, притягивая супруга к себе.
Проснувшись утром, княгиня не обнаружила рядом мужа. Репнин, уже одетый, сидел на краешке постели, глядя на нее. Увидав, что Анна проснулась, он улыбнулся:
- Доброе утро, душа моя. Как Вам спалось?
- Спасибо, хорошо! – вспомнив прошедшую ночь, Анна залилась румянцем.
- Я рад, ma chieri! – рассмеялся ее смущению князь. – А теперь нам пора собираться.
- В табор? – княгиня вопросительно смотрела на мужа.
- Нет. Вы немного побудете на постоялом дворе, мне необходимо завершить кое-какие дела. А потом мы отправимся в Петербург.
Глава III
Некоторое время друзья смотрели друг на друга молча. Первым пришел в себя пришел Корф.
- Миша, - сказал он, протягивая руку – рад тебя видеть. – Где ты был все это время?
Вместо ответа Репнин вскинул кулак, и Владимир упал на пол, сбитый с ног сильным ударом.
- Неплохо, - сказал он, поднимаясь и вытирая кровь с разбитой губы. – Полегчало?
- Ты… ты! – князь буквально задыхался от переполнявшего его негодования. – Как ты мог дойти до этого?! Так унизить Анну! Стыда у тебя никогда не было, но остатки совести имелись. По крайней мере, я на это надеялся.
- А если у меня ее нет? Что ты будешь делать? Забьешь до смерти? Прямо вижу заголовки газет: «Барон Корф убит своим лучшим другом!» Или лучше – «забит насмерть»?
- Перестань паясничать! – Михаил смотрел на него с нескрываемым презрением. – Неужели тебе совсем не стыдно?
- Стыдно, Мишель, очень стыдно. И перед тобой, и перед Сергеем Степановичем. Из-за того, что я не мог рассказать вам всей правды еще при жизни отца.
- Я сейчас говорю не о нас с дядей, а об Анне. За что ты так с ней? Вы ведь выросли вместе, она для тебя как сестра.
- Она никогда не будет мне сестрой! – лицо Корфа перекосила ярость. – Она всего лишь крепостная, взятая моим отцом в семью неизвестно почему. Я много раз намекал тебе на ее настоящее положение, однако ты был глух к моим словам. Признаюсь – я поступил некрасиво, только мне хотелось избавить тебя от этого нелепого чувства к крепостной, а теперь я виноват во всех смертных грехах: Сергей Степанович меня видеть не хочет, ты мне морду набил, Анна вообще сбежала. Даже не знаю, где она сейчас.