Знала ли шпионка, что то же самое чувство испытывает и главный дознаватель? Конечно нет, ведь глава департамента умел держать себя под железным контролем. Научился, за столько-то лет знакомства с Алиссой. Единственной, холодной, недосягаемой Алиссой...
А Мастер Пыток тем временем подошла к стоявшему у стены металлическому столу, возгрузила на него свой чемоданчик, открыла его и, бормоча что-то себе под нос, перебирала содержимое. Недовольно хекнув, захлопнула крыжку чемодана, быстро подошла к пленнице и, размахнувшись, влепила ей пощёчину.
Маиса, не ожидавшая такого поступка от Алиссы, растерялась. Не ожидала шпионка и того, что, больно схватив её за волосы, женщина начнёт шептать ей на ухо:
– Ты действительно считаешь, что своим молчанием защищаешь свою страну? Что твоя смерть будет героической? Ты, дура, считаешь, что кому-то нужна? Важна? Ты – разменная монета, то, чего не жаль, что не убудет. Ты одна из той кучи отбросов, которые даже своим родителям не нужны. А знаешь, чья это вина? – женщина выждала пару секунд и жёстко приказала: – Ну! Отвечай!
– Я... – Преступница испугалась, почему-то связно думать не выходило, мысли разметались под действием обиды и разочарования. – Я не знаю...
– Всё ты знаешь, – мерзким голосом передразнила Маису женщина. – Ты и виновата. Ты и твоя глюченная страна. Судьбой таких ублюдков, как ты, распоряжаются ещё в небесной канцелярии. И если некоторые исправляются с самого начала, стараются чего-то досчить в жизни благим трудом, то ты так и осталась склизким куском гнили. Какой путь ты для себя выбрала, чтобы выжить в вашей жалкой стране? – Дэбора-Билл требовательно заглянула в лицо шпионке. Теперь глаза женщины были бездной. Холодной, затягивающей и беспощадной бездной. Маису пробил озноб.
– Мести... – прошептала преступница похолодевшими губами.
– Мести... – эхом повторила Мастер. – Мести кому, глупая девчонка? Своим родителям, которые не хотели воспитывать такое отребье? Государству, которое сделало тебя пушечным мясом? Воспитателям в приюте, которые с радостью переубивали бы вас из чувства жалости? Кому ты мстила, Маиса?
От собственного имени девушка вздрогнула. Кожа покрылась противными мурашками, а к горлу подступил ком. Но она не могла оторвать взгляд от жутких глаз страшной женщины.
– Зачем вы спрашиваете меня об этом? – с нарастающей тревогой спросила девушка. – Почему вы не задаёте вопросов насчёт преступления?
– Ты думаешь, что покушение на Правителя – невероятный в своей наглости инцидент? Нет, заинька, были покушения и получше. И будут, обязательно будут. Но мы сейчас говорим о другом преступлении, глупая моя девочка. О преступлении против себя. Как нужно себя ненавидеть, чтобы разрушать свою личность ненавистью к другим и местью? Как нужно себя ненавидеть, чтобы отвергнуть шанс на исправление? Как нужно себя ненавидеть, чтобы заставлять себя любить и оправдывать все свои пороки? Как нужно себя ненавидеть, чтобы продаться государству и стать убийцей? Как, Маиса?
– Хватит... Я не понимаю... Я не знаю... – в панике захрипела девушка. – Чего вы от меня хотите? Я не расскажу вам про покушение! Хватит... Убейте меня уже!
– Зачем мне тебя убивать, Маиса?.. – зашептала Мастер, ослабляя хватку и опуская голову преступницы вниз. – Зачем? Смерть – это милосердие, а я очень плохая женщина, ты же знаешь? Ну, скажи, знаешь ведь?
Девушка только кивнула и снова заплакала. Внутри неё что-то дрожало, готовое вот-вот порваться. Маиса хотела оглянуться или хотя бы освободить руки. Чуть тёплые наручники жгли кожу, стены давили. Дыхания стало не хватать, близость женщины выбивала из лёгких воздух, ком в горле мешал вдохнуть.
Видя состояние подопытного и удовлетворившись им, Мастер продолжила пытку.
– Так кому ты по итогу мстила, Маиса? Себе?
– Себе?..– рвано выдохнула девушка.
– Наверное. Наверное, дорогая. Скажи мне, солнышко, – Мастер вновь дотронулась до лица шпионки, провела пальцами по высоким скулам, заправила лоснящуюся прядь за ухо, обозначила линию роста волос и подушечками пальцев дотронулась до больного носа. – Скажи мне... Ты хочешь и дальше жить с осознанием своей никчемности? С осознанием того, что ты умрешь в муках совести? С осознанием того, что ты истязаешь себя каждый день?
– Нет, – прошептала Маиса первое, что пришло в голову. Затаив дыхание, она ждала слов. Ей казалось, что эта жуткая женщина открывает ей глаза на мир. Несмотря на свое более чем бедственное положение, она ловила каждое слово, дышала каждой фразой. Смысл сказанного приходил не сразу и получался каким-то скомканным, тяжёлым, труднопонимаемым, но девушке казалось, что ей жизненно необходимо узнать, что Алисса скажет дальше.