Слезы тоже упрашивать не пришлось. Они вдруг покатились градом.
– Мне так страшно, – и это тоже было правдой, потому что она ожидала, что Поппи оденет свою прежнюю маску. Но старая женщина быстро пришла в себя и, сложив руки на груди, поцокала языком:
– Ай-ай, какая хитрая девочка. Ты ведь все слышала, верно?
– О чем ты, Поппи? – раз кормилица не хотела играть в маскарад прошлой жизни, Дэйра решила вернуться туда первой.
– Думаешь, хирургия доктора Йорвика на тебя не действует? – протянула Поппи. Она никогда так с ней не разговаривала, и Дэйре стало совсем не по себе. Да и в голове вдруг появились странные ощущения. Будто внутри ее черепа началась зима – холодило, морозило, подвывало.
– Не тешь себя иллюзиями, детка, Йорвик проковырял в твоей голове дыру, да еще какую, – продолжила бывшая кормилица. – Перед тем как ты очнулась, Маисия сделала перевязку, и мы все видели следы его надругательств над нашим трудом.
– Вашим трудом? – не поняла Дэйра. Возможно, Поппи была права, а ясность сознания была временной, прощальной. Соображать, действительно, становилось труднее. Эмоции, которые она еще контролировала, начинали скапливаться в ледяные вихри и ураганчики, и, если не бы не успокоительное мурлыканье таракана над ухом, Дэйра бы за себя уже не отвечала.
– Жаль, что Нетэра ушла, она бы лучше объяснила, – вздохнула Поппи и присела на кровать. – Пить хочешь?
Дэйра хотела пить, но сейчас Поппи была последним человеком в мире, из рук которого она взяла бы стакан с водой.
– У некоторых пациентов доктора после операции случаются проблески самостоятельного мышления, – подтвердила ее догадки старушка. – Мне жаль, но после того как ты заснешь, сознание покинет тебя навсегда. Так со всеми бывает. Станешь послушной и равнодушной, а няньки будут вытирать тебе слюни и кормить с ложечки. Я бы задушила этого Феликса, но Нета хочет вернуть его отцу без шумихи. Пусть герцог сам разбирается, почему вдруг его сын стал идиотом. С другой стороны, хорошо, что сейчас у нас есть время попрощаться. Столько вместе пережили.
«Ничего общего у меня с тобой нет, предательница», – хотела сказать Дэйра, но прикусила язык. Ей нужна была информация, а Поппи, похоже, была в разговорчивом настроении.
– Понимаешь, детка, рано или поздно, ты все равно встретилась бы с Нетэрой, узнала о своей миссии и той роли, к которой тебя готовили. Но получилось по худшему сценарию. Мы собирались рассказать тебе все в Майбраке. Ты бы жутко разозлилась на нас с Маисией, прямо как сейчас, но потом сделала бы все, что от тебя ждали. Я уверена, что останься ты в сознании, ты бы помогала нам добровольно, но увы, придется следовать плану Нетэры. Когда мы приедем в Майбрак, ты вряд ли будешь что-либо понимать. А когда сделаешь то, что мы хотим, скорее всего, тебя убьют. Ходить под себя до старости, есть с ложки, пускать слюни – это не для моей Дэйры. Клянусь, ты умрешь смертью, достойной вабара.
Слова Поппи породили много вопросов, но один показался Дэйре самым важным:
– А если я не стану дурой, а сохраню ясность мысли, вы тоже меня убьете?
– Я молюсь всем богам, чтобы с тобой не случилось того, что с Феликсом, – ответила Поппи, и ее голос прозвучал искренне. – Но боги меня вряд ли послушают, ведь я еретичка. Странно, что ты спросила меня об этом, а не о своей миссии. Разве тебе не интересно, ради чего мы тебя вырастили?
Из слов бывшей кормилицы Дэйра давно поняла, что ей предстоит услышать откровения, к которым она не была готова. Однако таракан рядом с ее головой заверил, что все будет хорошо. Приходилось ему доверять, других союзников не было.
– Девочка моя, – Поппи протянула руку и погладила Дэйру по щеке. – Ты никогда никому не верила на слово, но мне лгать нужды нет. Мы ведь с тобой прощаемся, а перед смертью говорят правду. Ты не дочь герцога Зорта. Твоя мать – Ингара Кульджитская – чертовка, которую мы воспитывали в нашем ордене с младенчества. Она из Эйсиля, деревенская. В тебе нет ни капли вабарской крови, ты наполовину донзар, поэтому тебя так всю жизнь к ним и тянуло. Ингара, мерзавка, предала нас, после того как родилась ты. Она была обязана оставить ребенка ордену, но сбежала с тобой в утробе в Эйдерледж, где обманом вышла замуж за барона Кульджитского, а после его смерти – за твоего отца.